Чтение онлайн

— Было? — допросила Фэйт.

— Да. Я храню некоторую сущность магии и смогла создать зелья. Это правда, всё, что говорят о его возможностях, и это... — Её рука провела по стеклянному футляру. — Оно чувствуется могущественным. Я могу только представить, какую силу оно дало бы, если бы использовалось таким образом, учитывая, что оно сделало для Ника.

— Что оно сделало? — спросила Фэйт.

— Его Ночное Хождение. Он приобрёл осознанную способность, подобную твоей. Когда мы оставили его, у него всё ещё было это преимущество, и неизвестно, когда оно иссякнет.

Агальхор вмешался. — Сила зелья определяется не размером пера, а птицей, от которой оно получено. Ты можешь чувствовать, что это здесь более могущественно, но если оба пера от одной птицы, единственная разница заключается в том, сколько флаконов ты можешь произвести.

Пульс Фэйт заскакал от изумления и благоговения перед фактами, мелькали образы Атериус в её пылающей славе, которые больше не вызывали у неё страх, а гордость. И тоску, поняла она, глубокую и огненную в груди. Она так сильно хотела снова увидеть великую Жар-птицу.

— Эти знания не должны покидать нас, — сказал Агальхор, его тон был окрашен командованием. — Никто не должен узнать, на что способно это перо. В неправильных руках это оружие за пределами нашего воображения.

Фэйт сглотнула, инстинктивно расширив чувства с необъяснимым желанием защитить перо. Когда она подтвердила, что в библиотеке только они четверо, её напряжение ослабло. Джэкон и Марлоу кивнули в знак согласия, прежде чем предложить сопроводить Фэйт обратно в её комнаты, но она хотела остаться ещё ненадолго и знала, что Рейлан скоро придёт за ней.

Снова наедине с Агальхором, неуверенность Фэйт начала вырываться на поверхность. Она слишком хорошо осознавала приближающуюся встречу совета всего через несколько дней.

— Что они подумают обо мне? — спросила она, не ожидая по-настоящему ответа, который успокоил бы её беспокойство, но нуждаясь в любом малом утешении, которое могло исходить от отца, а не короля.

— Во что ты заставишь их поверить.

Одного предложения было достаточно.

— А во что веришь ты?

— Точно во что всегда верил. Что твоя ценность не измеряется телом, которое ты населяешь.

Она услышала, как он повернулся к ней, но в своём малодушии не могла пошевелиться; могла лишь склонить голову в раздумье.

— Моя дорогая Фэйт, нет человека, который мог бы сказать, что понимает тебя, ибо то, через что ты прошла, принадлежит только тебе. Независимо от их мнения о том, насколько ты устойчива, то, как ты принимаешь эту новую судьбу с таким изумлением, поражает меня. Ты не обязана быть благодарной за жизнь, которая была навязана тебе, просто потому что ты живёшь. Ты не обязана расставаться с тем, кем была, чтобы принять то, кем становишься.

Её слеза упала прямо на пол, слеза чистой благодарности и освобождения.

Большая, мозолистая рука приподняла её подбородок, и она встретилась взглядом с теплом отца. — Тебе небезразлично это, то, что совет решит о твоём праве на правление. Это показывает, как сильно ты этого хочешь, моя дорогая. Это наполняет меня гордостью, которую я никогда не думал, что испытаю в этой жизни.

— А если бы я не хотела этого? — прошептала она.

Его улыбка лишь расширилась. — Независимо от того, что ты выберешь, ты полетишь на тех крыльях, которые были заперты в клетке слишком долго.

ГЛАВА 44

Зайанна

Им не пришлось делать ничего больше, чтобы Зайанна страдала от последствий их порки. Спина её бесконечно горела, но хуже всего было невероятное желание почесать, и она отдала должное людям за их выносливость во время заживления.

Не имея ничего, чтобы отвлечься от желания поскрести, куда могла дотянуться, она подтянула колени и уткнулась лицом в скрещённые руки. Темнота дразнила, создавая иллюзию свободы для снов, которые она могла вызвать в её глубинах, живя разумом, а не телом. Это работало какое-то время, чтобы вытащить её из этой камеры, из её жалкого существования вообще. Она проводила время, проживая множество жизней, гадая, кем могла бы быть в альтернативном мире. И всё же ничто из того, о чём она думала, не казалось особенно привлекательным. Она не хотела жизни Нефры, или Мордекая, или Дакодаса. С противоположной стороны, она не хотела жизни Фэйт или Кайлира.

Она не хотела и своей собственной. По крайней мере, не с этими фантомными цепями, приковывающими её в качестве чьей-то служанки.

В своей усталости и бреду Зайанна не могла бороться с мыслями о Маверике. Она снова гадала, где он, знает ли уже о её плене и что он сделает с этим знанием. Доверие не было чем-то, что она часто оказывала, но в тот момент она поняла, что дала его ему много. Зайанна доверяла ему не рассказывать хозяевам, зная, какое наказание это навлечёт на неё.

Её грудь сжалась, и ногти впились в плоть, чтобы противостоять тоске, просочившейся сквозь её слабую защиту. По знакомству с Мавериком. По части себя, которая скучала по его невыносимому приставанию. По его прикосновению...

— Уйди, Кайлир, — простонала она, не поднимая головы, раздражённая тем, что он вмешался именно тогда, когда она наконец погружалась в момент покоя.

— Ты позволишь мне помочь тебе сейчас?

Зайанне было уже всё равно. Так чертовски устала. И холодно, поняла она с болезненной дрожью. И всё же её кожа была влажной, словно она бежала по жарким летним полям. Она сглотнула, но горло было как наждачная бумага.

— Ты ничего не ела и не пила.

Голос Кайлира она слышала отдалённо, словно под водой. Зайанна подняла голову, резко повернув её к нему с намерением нахмуриться, но мир стремительно накренился. Блаженство и мучение утяжелили её падение. Она слабо услышала ругательство и уловила размытое зрелище дыма и звёзд, прежде чем её голова ударилась обо что-то мягкое и окружение исчезло.

Зайанна очнулась с вздохом. Паника опутала её, и крик был заглушен сжатыми зубами, когда её запястья упёрлись в концы сдерживающих их оков. Зрение долго не могло сфокусироваться, но когда она приподнялась с бока, её пальцы разжались от удивления, встретив мягкие простыни вместо камня.

Пытаясь сориентироваться, она дышала долго и глубоко. Запах, который обволакивал её, звал снова лечь и чувствовать себя в безопасности во сне, но лицо, мелькнувшее в уме, заставило её моргнуть, выискивая и бросая взгляды в сторону.

Вот он.

Кайлир сидел на краю кровати спиной к ней. Он молча смотрел на янтарное пламя в другом конце комнаты, но должен был почувствовать, что она проснулась. Зайанна окинула взглядом новое окружение. Инстинкт заставлял её намечать путь к бегству, но её любопытство цеплялось за всё, что могло подтвердить, где она, как она думала, находится.

Меч Кайлира был неузнаваем с одной стороны комнаты рядом со множеством другого оружия. Включая её собственный, Ниллир. У неё не было сил заботиться о том, что он сохранил его у себя. Одежда была разбросана на кресле, единственная книга лежала на столе с куском пергамента, словно он изучал её. Комната отзывалась скромным теплом, ничем роскошным или величественным, хотя она считала, что его положение достаточно высоко, чтобы он мог запросить любую роскошь.