Чтение онлайн

Машина, оглушая просторы надрывным визгом двигателя, лавировала между скал, взбиралась на холмы и скатывалась в долины.

– Максим Максимович, что же, по-вашему, зло?
– спросил Улисс, ловко справившись с крутым поворотом.

– Зло будет, когда вы, дорогой Улисс, не впишитесь в следующий, прошипел астролог, вцепившись двумя руками в приборную доску.

– То будет не зло, а несчастье. Всякое несчастье, как известно, относительно.

– Ага, вы спрашиваете об абсолютном зле?

– А разве можно судить о свойствах вещества, не имея его в чистом виде?

– Несомненно можно, ибо не все можно выделить в чистом виде. Зло относится к подобным, - возразил астролог, заворожено наблюдая, как скала у близкой развилки медленно наползает на правый рукав дороги. Улисс повернул налево, и двигатель натужно взвыл, втаскивая машину на гору.

– Ошибка, Максим Максимович. По-моему, абсолютное зло - глупость...

– Так уж и по-вашему, - проворчал астролог, - уж признайтесь, что позаимствовали мыслишку у Гельвеция.

– Признаюсь, мысль Гельвеция... и моя...

– Лучше иметь дочь - проститутку и сына - ефрейтора, чем любимым философом - материалиста.

– Докатились до плебейских шуточек.

– Как вы до примитивных определений...

– Попробуйте возразить, что человек не настолько зол, насколько глуп.

Но возразить Максим Максимович не успел. Машина добралась до вершины горы.

– Ох, ты!
– охнул астролог удивленно.

– Не может быть!
– восторженно воскликнул Улисс, и уже через мгновение машина летела в пропасть.

Невообразимый грохот, созданный падением, долго носился между гор, пока устало не заснул в каком-то нецивилизованном ущелье. Пропасть же, куда сгинул автомобиль, загордилась и решила величаться Бездной. Однако, шепот, выплывший откуда-то из ее глубин некоторое время спустя, нанес немалый ущерб ее непомерному самомнению.

"Как вам кажется, Улисс, мы достаточно хорошо сыграли свою последнюю сцену?"

И тихий голос ответил ему:

"Неплохо для дебютантов. Только Арский меня беспокоит. Как бы не завалил финал".

"Я верю!" - продолжился шепот.

"Надеюсь..." - молвил голос.

"Люблю..." - грустно добавила Бездна.

Боль подобна свету, ибо приходит прежде всего. Сейчас она бурила недра моего сознания. Я застонал и открыл глаза.

– Ну, и слава Богу, - с облегчением сказал Слава. Я сидел между ним и Милой, безучастно глядевшей в окно.

– Что это было?
– спросил я, пытаясь сориентироваться по мелькающему за окном пейзажу.
– Ангел? Где Ангел?

– Балкой тебя пристукнуло, - сказал, не оборачиваясь, Влад.

– Не верю, не верю... Все обошлось. Невероятно, - бормотал Слава.
– Все живы, невредимы. Ей Богу, невероятно...

– Ты возможно и невредим, а я вот, кажется, немного повредился.

– Гранатомет, стрельба, Пиротехник в роли камикадзе, - продолжал удивляться свершившемуся мой друг.

– А где Пиротехник?

– Мы сделали крюк, подбросили его к родственникам на Дамбе, - объяснил Влад, - не парень, а золото. Талантливый. За десять минут заминировать дом. Такого бы мастера в наш диверсионный отряд в шестидесятом. А когда он отправился с дистанционным взрывателем тебя выручать - момент был особенный. Я человек, конечно, не сентиментальный, но...- Влад посмотрел на Славу и покачал головой.

– Мины? Дистанционный взрыватель?

– Вот такой у него волшебный рюкзачок оказался.

– Боже мой, такую авантюру провернуть!
– никак не мог успокоиться мой друг.

– Перестань зудеть, - рассердился я, - у меня не голова, а кузнечный цех. Лучше скажи, куда мы едем?

– В Бильгя. Там дачка моей мамы, - охотно объяснил он.

– Ты же обещал отправить нас отсюда.

– Сейчас четвертый час ночи. В городе стреляют. Ехать туда глупо. Поживете немного на даче, а я посмотрю, что можно сделать. Не нервничай, Тим.

Я и не думал нервничать. Внутри была пустота, пронзаемая время от времени болевыми разрядами. Все теперь воспринималось бессмысленным, ненужным представлением. Актеры казались бездарными и глупыми.

Не знаю, как долго мы ехали, прежде чем оказались у цели. Время потеряло власть надо мной.

– Вот и шалашик моей мамы, - сказал Слава, когда мы остановились.

"Скромное строение" имело два этажа, подземный гараж и зимний сад. Не менее привлекательной деталью являлся сторож, открывший нам ворота после второго гудка. Славик коротко переговорил с ним на идиш и недовольно сказал мне:

– Он был здесь. Тот самый человек в черном. Хотел пробраться в дом, но Хаем его спугнул. Не нравиться мне это.

– У каждого свои вкусы, - сказал я равнодушно, вываливая из автомобиля свое бедное тело, - Скорее всего это был инспектор из налогового управления. И чего хотел он найти в твоей жалкой хибаре?

– Ты забыл, - остановил меня Слава.

Я обернулся. В его руках был меч.

– О, Господи...- только смог выговорить я.

Почему? Ведь все кончено. Почему? Я испуганно попятился. Не должно быть меча... и меня, и меня тоже не должно быть. Что происходит?

– Что с тобой?
– удивился Слава.
– Это же твое.

– Да, да, конечно, - согласился я, пытаясь совладать с собой.

– Так возьми, - он протянул мне дар Митры.

Я нерешительно положил ладонь на рукоять. Ничего не произошло. Я успокоился. Что ж, меч вернулся к рабу. Теплый металл сросся с рукой. Вдруг он вспыхнул, изверг из себя сверкающий шар. Коснувшись моего лба, он пламенем растекся по телу.

– О, Боже, - запричитал Слава, - пожалей, почему ты не можешь избавить меня от всех этих штучек?

Бог не ответил ему, промолчал и я. Слова потеряли всякий смысл. Слишком большим потрясением обернулось для меня знание. Оно было хуже небытия. Много хуже... Дурной сон. Я хочу проснуться. Господи, оставь меня. Мне не нужна твоя милость. Ты жесток к своему ангелу.

– Пойдем, Тим, пойдем, - тихо сказал Слава, беря меня под руку. Ты устал...

Я не сопротивлялся. Повиновение - имя рабу.

Желтые листья медленно падали на изломанную поверхность пола. Некоторые из них, застывали в воздухе, наслаивались друг на друга, складывая таинственную мозаику. Я заворожено следил за непонятным действом.