Меч митры, пепел и тим
Шрифт:
– Давай из авто, педерасты, - добродушно скомандовал крепкий мужик с офицерской звездочкой на фуражке.
– У нас разрешение, - попытался возразить Слава.
– А ну, вылазь, - гаркнул солдат и ткнул Влада автоматом. Мы повиновались.
– Вот приказ, - протянул грубияну листок Влад.
– Обыскать, - приказал офицер, вглядываясь в бумагу.
– Охо, - протянул белобрысый солдатик, вынимая пистолет из кармана Славы.
Другой ничего не сказал, а просто бросил на землю обрез и гранату, обнаруженные у Влада. Обыскивающий меня никак не мог сообразить, что за длинная штука находится под моим плащом. Боюсь, что в его голове крутились самые непристойные предположения.
– Какие люди пошли, - ехидно заметил офицер, - все да при оружии. Вон парнишку со взрывчаткой задержали, - ткнул он пальцем в сторону лежащего на земле человека со связанными руками.
– Но штаб округа...- попытался возразить Славик.
– Плевать, вашу мать, и...
Но окончить сочную тираду ему не дал роющийся в машине солдатик.
– Здесь бумаги с печатями, на которые нам сказали обратить особое внимание!
– закричал он возбужденно, протягивая командиру верительные грамоты Народного Фронта.
– Так, - угрожающе протянул офицер.
Глаза его сузились и не предвещали особых удовольствий. Я мягко пнул коленкой в пах солдата, безуспешно пытавшегося отвязать меч. Мгновение - и его командир ощутил необыкновенную привлекательность холодного оружия. Солдаты заворожено уставились на мою сияющую фигуру.
– Если не хочешь любоваться своими кишками, - предложил я миролюбиво, прикажи сложить оружие.
Офицер пробормотал что-то невнятное.
– Как твоей душеньке угодно, - с сожалением сказал я, медленно распарывая его униформу.
– Сдать оружие!
– заорал офицер, - всем сложить оружие! Кому сказал!
Через несколько минут десять безоружных людей обречено смотрели на мою искрометающую фигуру.
"Боже мой, - думал я, - неужели наука ненависти тоже в твоих планах. Неужто эти дети в униформе питают чье-то жертвенное пламя? Если это испытание, то зачем калечить слабых? Лучше сохрани их, пока они слабы. Если это кара, то почему ничего, кроме развращения нет в ней? Если это жизнь, то почему она так бессмысленна. Если так все сделано, тогда существует только одна истина - Я, МОЯ СИЯЮЩАЯ ПЕРСОНА. В ТАКОМ СЛУЧАЕ ЖИЗНЬ ЭТО МЕРЗОСТЬ, ЭГОИСТИЧЕСКАЯ КЛОАКА"
Смущенное покашливание Славы, вывело меня из состояния оцепенения. Уж очень мой друг любил театральность.
– А из танков?
– спросил я, решив обставить свои дальнейшие действия, в угоду ему, как можно эффектнее.
– Всем покинуть технику, - крикнул мой заложник.
Из танков нехотя вылезли водители.
Влад поднял с земли автомат и, передернув затвор, направил дуло на солдат.
– Меня, меня развяжите!
– закричал связанный человек. Я оставил бесполезного теперь солдафона и элегантно перерезал ремень на руках пленника.
– Спасибо, спасибо!
– бросился ко мне, чуть не наткнувшись на меч, человек.
– Я Алексей. Алексеем меня зовут. Вы что, фосфором намазались?
Я кивнул.
– Что я должен делать?
– спросил он, удовлетворив любопытство.
– Взгляни, остался ли кто-нибудь в машинах, - распорядился я.
Нацепив очки, наш новый знакомый ринулся к танкам. Да, он был из тех, кто с легкостью и наивностью дарит смерть. Я же подошел к куче оружия и двумя ударами превратил ее в кучу металлолома, почувствовав себя на мгновение Сизифом, катящим камень в гору...
– Поехали быстрей, - заторопил нас Слава.
– Там никого нет, - доложил Алексей.
– Чудненько, - улыбнулся я, нарезая колечком пушечный ствол первого танка. Со вторым продуктом человеколюбия я обошелся не менее справедливо. Слава был доволен. Думаю, что если бы не моя ангельская миссия, он очень скоро стал бы демонстрировать меня за деньги - у каждого свои недостатки. Я еще раз окинул взглядом "поле битвы", натолкнулся на опечаленного офицера, сиротливо стоящего в стороне от неунывающих солдат.
– А тебя отдадут под трибунал, - успокоил я его, садясь в машину.
– Меня не оставляйте, - завопил Алексей, волоча за собой рюкзак.
– Что там у тебя?
– поинтересовался у него Славик.
– Взрывпакеты, - застенчиво признался он.
– Мы не на салют едем, дорогой, - объяснил Влад, - там будут стрелять.
– Садись, - разрешил я, подвинувшись.
– Но...- попытался возразить Слава.
– Не "но", а божья воля, сын мой, - перебил я его.
– Спасибо, - поблагодарил Алексей, усаживаясь рядом со мной.
– Я буду звать тебя "пиротехник", - сказал я ему.
Пиротехник не возражал. Почему я взял его с собой? Сложно сказать. Если в человеке есть потребность разрушать, пусть лучше он реализует ее во благо неизменной справедливости. Да-да, справедливость способна менять цвета. Особенно свойственно это качество политической справедливости. Сегодняшних героев она превращает в завтрашних предателей. Тебе повезло, Пиротехник. Ты попал в руки Ангела. И почему тебя так любит Бог?
Машина быстро набрала скорость. Дорога больше не предвещала неожиданностей. На душе было радостно. Я ощущал себя сильным человеком и за своими плечами чувствовал сильных людей. Надо мной был бог, подо мной земля - я был благословлен первым и твердо стоял на втором.
За окном давно уже перестали мелькать городские дома. Мы подъезжали к Мардаканам.
– Останови, - тронул водителя за плечо Слава, - мы должны все обсудить.
Влад сбросил скорость и, свернув на обочину, выключил двигатель.
– Значит так, - деловито сказал Слава, разворачивая кальку, - это план усадьбы Этибара .
– Звучит-то как, - пробормотал я.
– Если ты думаешь, что эта бумажка стоила дешево, ты очень ошибаешься.
– Я шучу...
– Может это и так, но Этибар никак не похож на офицера-резервиста доблестной Советской Армии, так что мне совершенно не ясна твоя эйфория.
– Все, все... Я весь во внимании.
– Так вот, - продолжал Слава, - дом занимает приличную территорию в шесть гектаров и охраняется, как резиденция главы колумбийского картеля. Его окружает каменный забор высотой 3 метра, отштукатуренный цементом, перемешанным с битым стеклом, так что к нему лучше даже не прислоняться. Поверх забора идет колючая антипехотная проволока, на которую на ночь подается высокое напряжение.
– А если обесточить?
– предложил Влад.
– На этот случай у них есть движок.