Чтение онлайн

– Потом будет поздно. Введут строгий паспортный контроль. Ты не...

– Ты узнал?
– продолжал я настаивать.

– Да, да, - раздраженно ответил Слава, бросая на стол салфетку с наброском дома, - это дача Этибара Джангирова.

– "Э.Д." было вышито на платке - все верно. Где она находится?

– Ты не понял, что я сказал?
– воскликнул мой друг.
– Для тупых повторяю: это дача Этибара Джангирова!

Славик нервно зашагал по комнате.

– Что ты орешь? Какая мне разница, чья это дача... Там Мила.

– Пойми, - более спокойным тоном попытался объяснить Слава, положив руки на мои плечи, - словосочетание "враг Этибара " и слово "покойник" тождественны. Я ничего не могу!
– всплеснув руками, он снова забегал по комнате, - против Этибара не пойдет никто. Я не в состоянии помочь, я не могу быть посредником, я даже не могу обеспечить твою безопасность. Своей теперь не могу...

– Что же ты можешь?

Слава открыл бар и налил водки.

– Будешь?
– спросил он, поднимая рюмку.

– Нет. Ты не ответил на вопрос.

Слава с отвращением выпил, поморщившись, глухо сказал:

– Я могу попытаться отправить тебя подальше...

– Адрес?
– жестко спросил я.

– Это идиотизм. Тебя убьют, Тим.

– Адрес?
– вновь спросил я, чувствуя, как разгорается во мне ярость. Слабо засветились кончики пальцев.
– Скажи, иначе я разворошу весь твой трусливый мозг.

– Мардаканы, - выдавил он и бессильно опустился в кресло.

– Так-то лучше, - пробормотал я, поднимаясь.

– Подожди. Что ты собираешься делать? Какой у тебя план?

– Чертовски прост. Никаких сомнений. Если нужно будет убивать - я убью. Одного, двоих, сто человек. Мне уже безразлично, какое количество теней явиться требовать отмщения. Я еду, мон шер ами.

– На чем едешь? Сейчас в Мардаканы тебя согласится везти только такой же идиот, как и ты...

– Ничего, дураков на свете много. Если не отыщу одного сам, то Бог отыщет для меня его обязательно?

– Не знаю, кто из вас двоих посодействовал, но с дураками у тебя проблем не будет, - обречено произнес Слава, поднимая телефонную трубку.

Он быстро набрал номер и сказал кому-то: "Все остается в силе..." Потом встал и подошел ко мне.

– Моя кандидатура утверждена на роль идиота, - произнес он с грустной улыбкой.
– Мне было необходимо убедиться в твердости твоего желания, то есть, я хотел сказать, неизлечимости твоего безумия...

– Ты? И думать не смей. Мне терять нечего. А ты... Если, не дай боже, с тобой что-то, я на себя руки наложу. Выбрось из головы.

Я замолчал. Года действительно изменили моего друга. Я не ощущал в нем колебания, той слабинки, которая давала мне в былые времена возможность настоять, изменить его решение, которое чем-то могло повредить ему.

– Хорошо. Чем ты можешь помочь?

– Быть может, я и слаб, - усмехнулся Слава, выдвигая ящик комода, но у меня имеется универсальный уравнитель господ Смита и Вессона.

В его руке был револьвер.

– И у старика, и у ребенка - шансы равны, - произнес он, с любовью взирая на оружие.
– Да. И кроме всего прочего, мне неудобно перед Владом.

– Это еще кто?

– Наш водитель. Моя правая рука и вообще мастер на все руки. В десять он будет ждать нас в квартале от моего дома.

– Прошу, позволь мне пойти одному. Насколько я понимаю - это мафия. Если тебя узнают...

– Во-первых, не мафия, а крупный бизнес, а во-вторых, я делаю это не для тебя, а исключительно ради физической науки, - с улыбкой ответил он и, посерьезнев, добавил, - а главное - ради себя. Каждый обязан хоть раз в жизни сделать что-то невозможное, неразумное... Ты не представляешь насколько это безрассудно идти против Этибара .

– Хорошо, ты - ладно... Но Влад. Его зачем же подставлять?

– Знаешь что, моральные мучения по этому поводу предоставь мне. Еще не единожды за время нашего сотрудничества этот человек не подвел меня ни с одним делом: будь то решение компьютерной задачи или ручная погрузка автогрейдера.

– Тебе не надо...

– Мне лучше знать. Боюсь, с твоим отъездом все неразумное в моей жизни окончится. Так что carpe diem - лови мгновение.

– Хорошо, - согласился я, - только ужинать не будем.

– Почему же?

– Полегче будет, когда брюхо словит пулю.

– Обещаю пристрелить тебя в этом случае.

– Гуманизм всегда был твоей отличительной чертой.

Вечер незаметно приближался к назначенному часу. Я неподвижно сидел в кресле. Славик, расположившись за столом, усердно полировал и без того сверкающую поверхность револьвера.

– Знаешь, - наконец решился нарушить он молчание, - я был сегодня в библиотеке.

– По твоему тону и выражению лица можно решить, что посещение библиотек жутко непристойное занятие.

– Я уже не в том возрасте и статусе, чтобы просиживать штаны за деревянными столами, исписанными книжными фразами и неприличными выражениями.

– Поросенок рос, рос и вырос в большую...

– Не скоморошничай, - перебил меня Слава.
– Я серьезно.

Он положил револьвер и повернулся ко мне.

– Ты же знаешь, я до вчерашнего дня относился к религии только в той мере, в какой она относилась к моим делам. Ты понимаешь, что я хочу сказать.

Я кивнул.

– Имиджу делового человека умеренная набожность никогда не помешает. Но ты... сегодняшняя ночь...- Слава замолчал на мгновение, изыскивая слова.
– Я не спал остаток ночи. Думал о тебе, о Боге. Я ничего не понимаю, Тим. Ничего...

– Что ты хочешь понять?

– Почему эта религия? Как ее там... зороастризм? Не иудаизм, христианство, ислам... Почему почти забытая религия? Я искал ответ сегодня в книгах. Да, есть что-то любопытное. Но почему зороастризм?

– Тебе не кажется, что мы слишком большое значение придаем всяким "измам"? В царстве небесном понаставили не меньше пограничных столбов, чем в земном. Дело не в религии. В вере. А зороастризм? Юмор у него такой. У Бога...

– Юмор. Гм... Вера. Хорошо пусть вера. Вера во что? Иудеи, христиане, мусульмане - не все они такие прагматики, как я. Кто-то действительно верит фанатически. Но во что и зачем? К религии относятся также как к службе. Только в одном случае добиваются должностей и пенсий, а в другом милости божьей и загробного блаженства. Поэтому мой прагматизм был куда лучше набожности иных. Но ты смешал и теперь...