Чтение онлайн

– Ты не убивал меня, - сказало странное строение.

– Не убивал, - беззвучно повторил я.

– Не пугайся.

– Профессор...

– Ты не безумен, сынок. Не время для слабых и жалких.

– Знаю, профессор.

– Ты не спишь, сынок. Не время для ленивых и глупых.

– Не сплю...

– Я расскажу тебе. Ранним утром того дня раздался звонок в мою дверь. "Я пришел", - сказал ты так, будто бы я просил, умолял об этом. Но ничего такого не было. Я не звонил тебе. Ты выглядел уставшим и подавленным. На мой вопрос "Почему?" ответил вопросом.

– Каким?
– спросил я, ощущая внутренний трепет.

– Ты спросил: "Что такое зло?"

– Что вы мне ответили?

– Ничего. Мне помешал звонок в дверь. Я пошел открывать, и вскоре был оглушен и брошен в комнату, к твоим ногам.

– А потом?

– Ты выхватил нож...

– Самодельный с красной ручкой...

– И бросился на вошедшего. Но он был ловок, этот вошедший. Ты дрался, как лев, пока не рухнул под страшным ударом. И тогда вошедший взял твой нож и всадил его в мой глаз...

– Потом?

– Потом тьма, ветер, листья...

– А я? Как же я? Как я выбрался оттуда, как оказался снова в собственной постели? Почему забыл все?

– Быть одним с листьями, отданными ветру, дождем, разбивающим зеркала луж...

– Но как, как я оказался дома, - продолжал вопрошать я, не обращая внимания на бред странного призрака.

– Среди желто-красных пятен, вплетенных в крепкие воздушные канаты, я видел черный камешек, ставший глыбой и глыбу, ставшую черным человеком. И неверие приходит не от незнания, а от забывания оно рождается.

– Черным человеком, - проговорил я, разглядывая руку, липкую и тяжелую, - я вспомнил. Меня не было там. То был не я.

– То был не ты, - хмуро повторил Рза Джабейли.

– Черный Человек!

– Фантастикум. Твой фантастикум...

Крошечная комнатка. Полумрак. Окна занавешены тяжелыми шторами. Время? Утро... День... Недавно случилось что-то... Вчера? А я? Кто? Ангел тьмы? Нет. Света. Нет. Я слуга. И это не то. Ах, да! Я раб.

– Тим, ты спишь?
– послышался голос Влада.

– Нет, - буркнул я.

– Собирайся, я должен срочно отвезти вас в город.

– Нет, - сказал я, - не хочу.

Влад вздохнул и сел на край кровати - та громко скрипнула и глубоко прогнулась.

– Это мой первый аргумент, - сказал он, скрестив руки на накаченной груди.
– А вот второй: сила и слабость духа - это просто неправильные выражения: в действительности же существует лишь хорошее или плохое состояние органов тела. Так что давай, милый, поднимайся.

С этими словами, Влад подхватил меня и поставил на ноги. Потом он размахнулся и ладонью шлепнул по моей спине - эффект был потрясающий - будто кусок кожи содрали. Влад хмыкнул и со словами "Жду в машине" вышел.

Я нехотя оделся и спустился вниз. В гостиной, забившись в угол, сидела Мила. Наши глаза двинулись навстречу друг другу, прощупывая каждый миллиметр пути, ожидая соединения с нетерпеньем и страхом. Наконец, сделано последнее движение - смятение, граничащее с отчаяньем, радость и что-то еще рождалось и умирало в ее взгляде. Я сел рядом на самый краешек дивана.

– Как странно. Правда?
– спросил я, коснувшись ее руки.
– У нас все странно. То сгорает, оставляя лишь пепел, то возрождается из праха и становится таким же, как прежде.

– Ты ошибаешься, - еле слышно произнесла Мила, - как прежде быть уже не может.

– Для тебя, - уточнил я, сжимаясь от сладкой боли, - а для меня - что было твое равнодушие, что будет - все одно, все как прежде...

– Не будет, - вдруг, закрыв лицо руками, заплакала Мила.

– А, понимаю, - усмехнулся я, поднимаюсь, - Боливар не вынесет двоих.

Мое самобичевание прервал Влад.

– Пора ехать, уже три часа дня, - сказал он обеспокоено.

– Нет, дорогой, время течет иначе, - все тем же спокойным тоном юродивого произнес я, - Но какая разница. Идем. Иллюзии зовут нас.

Влад ничего не ответил. Я не смог пробиться к его глазам, но мне показалось, что блеск оптических стекол не лишен сочувствия. Иллюзия. Оптическая.

Мы вышли под небо, прикрытое серым одеялом облаков. Я потянулся к их пушистой материи, и они подали мне несколько капель влаги. Впрочем, последним скоро было щедро одарено все. Мы сели в машину. Дождь уютно наигрывал свой привычный мотивчик по крыше. Влад повернул ключ - стартер страстно завизжал, но двигатель не ответил взаимностью. Еще и еще раз, но результат тот же. Буркнув что-то сочное, но пристойно-неразборчивое, Влад вылез, откинул капот и долго-долго, скрытый за ним, что-то ворочал в утробе автомобиля. Потом он резко захлопнул черепную коробку авто и вернулся к нам, мокрый и злой. Некоторое время Влад сидел неподвижно, потом повернулся и хмуро посмотрел на меня. Я покачал головой, открыл дверь, вышел из машины и медленно вернулся в дом.

Он лежал на полу, этот длинный, блестящий кусок металла, связанный со мною невидимыми оковами, не позволяющий себя забыть, требующий моего внимания и претендующий на мою любовь.

– Гости редко оставляют здесь вещи, - послышался голос за моей спиной.

Я обернулся. Это был сторож - старик. Маленький, сухощавый. Его седые волосы торчали во все стороны, правда, крупные залысины съели большую часть из них, но худое лицо только выиграло от этого.

– Как быть?
– спросил я у него, - Не могу так больше. Устал. Он превратил меня в девку. Я хочу оставить его.

– Оставьте, - сказал сторож.

– Не могу. Он часть меня. Я ничто без него.

– Не оставляйте.

– Но он требует от меня слишком многого.

– Так оставьте.

– Но...

– Послушайте, - перебил меня старик, - послушайте старого Хаема. Многие говорят: Хаем - глупый. Но Хаем не глупый, он просто много прожил, чтобы считать себя мудрым. У нас, у евреев, есть Каббала. Одни считают, пошла она от Моше, другие - от самого Господа нашего. И говорят, кто сможет понять священные знания, записанные в древних книгах, тот узнает, как сотворен наш мир, и все тайны в нем ему откроются. Но по закону, Каббалой может заниматься только человек, достигший тридцати пяти, потому что моложе он слаб, и голова его тоже слаба. Да, Хаем знает, какая голова у молодых, старик дотронулся пальцем до лба, вздохнул и продолжал:

– А до тридцати пяти каждый должен жить по данным нашему народу законам. Просто жить.

– А Каббала? Так никому не удалось?

– Нет. Жизнь человека коротка, а мудрость Бога вот какая, - старик раскинул руки, потом опустил их бессильно.
– Не обижайтесь на старого Хаема, но вы так молоды. Хаем говорит вам "оставьте", Хаем говорит "не оставляйте", а вы просто живите. Живите...

Я поднял меч, прошел к лестнице. Обернулся, и, уловив взгляд черных глаз старика, бросил короткое "Спасибо" и ринулся вниз.