Чтение онлайн

Низко опустив голову и натянув капюшон, я не останавливаюсь, пока не добираюсь до главных ворот. Я достаю разрешение, полученное от Гейла, и передаю его охраннику — пожилому мужчине, происходящему от Смертного Бога, с седой прядью в темных волосах сбоку. Он читает записку и затем возвращает ее мне, прежде чем подать сигнал к открытию ворот.

Я не оглядываюсь назад, когда переступаю через них и начинаю идти. Странное покалывающее ощущение проходит сквозь меня по мере того, как я удаляюсь все дальше и дальше от территории. Я останавливаюсь на полпути по тропинке, ведущей к окраине города, и оглядываюсь назад, осматривая кусты и дорогу. В этом нет ничего необычного, но даже если мои глаза ничего не улавливают, мои чувства кричат мне, что за мной наблюдают.

Кончики моих пальцев обжигает холод, к которому я не привыкла. Страх? Я не совсем уверена, но, по крайней мере, я знаю одно. То, что я сделала с Теосом Даркхейвеном прошлой ночью, было ошибкой. Той, о которой я не сообщу Регису, когда увижу его. Я молюсь, чтобы он не заметил легкого колебания моей походки и не задал вопросов, потому что, если быть честной с самой собой, я никогда не покидала постель мужчины — даже если он все еще дышал, когда я это делала, — с такими ноющими бедрами или такой удовлетворенной киской.

Поворачивая обратно к дороге, я заканчиваю спуск в Ривьер. Мне требуется добрый час, чтобы добраться до окраин внешних улиц, достаточно далеко от жилой части Города Богов, чтобы успеть на ранний утренний экипаж, запряженный лошадьми, проезжающий по переулкам. Солнце поднимается над склоном холма и еще выше — над шпилями крыши Академии вдалеке.

Бросив таксисту несколько денз в качестве оплаты, я забираюсь внутрь экипажа. Моя верхняя губа инстинктивно оттягивается, когда спелый аромат мужского пота проникает в мои ноздри, и я быстро поднимаю рукав плаща, прикрывая рот и нос, чтобы приглушить запах. Единственная хорошая вещь в этом отвратительном запахе — это тот факт, что он означает, что два других человека, которые в настоящее время находятся внутри, — люди. Боги и Смертные Боги потеют по-другому, не как смертные.

Два других человека сидят друг напротив друга, скрестив руки на груди и опустив головы, в то время как кучер прищелкивает языком к лошади и приводит экипаж в движение. У меня не остается другого выбора, кроме как найти местечко рядом с одним из них.

Я откидываюсь на спинку сиденья, когда дверь за мной захлопывается, и поворачиваюсь лицом к окну, чтобы посмотреть, как мир в городе Ривьер пробуждается к наступающему дню. Общественный транспорт не обязательно является моим любимым способом передвижения, но это дешевле, и это лучше, чем идти пешком через весь город, чтобы добраться туда, куда я направляюсь.

Это странное чувство, что за мной наблюдают, меня никак не покидает. Я с любопытством и подозрением вглядываюсь на мужчин, сгрудившихся на своих местах, но ни один из них не произносит ни слова, и по мере того, как время идет, они в конце концов высаживаются на своих остановках, а за ними садятся другие.

Взад-вперед, из стороны в сторону карета грохочет по улицам, раскачиваясь при остановках через разные промежутки времени. Чем глубже мы забираемся на территорию смертных, тем менее блестящими становятся улицы. Золотые узоры на зданиях превращаются в серебряные, а затем в простой камень. Ни один из пассажиров, севших в карету, не является потомком Богов. Хотя, наверное, это логично. В конце концов, ни один Бог, достойный своего имени, не будет ехать на смертном транспорте, если только он не скрывает свою личность, и в таком городе, как Ривьер, скрывать свою Божественность могут только такие, как я, и я одна-единственная в этом городе.

Проходит еще час или около того, пока мы, наконец, не подъезжаем достаточно близко к месту моего назначения, и я решаю выйти. Моя нога в ботинке ступает на мощеную булыжником дорогу, и мгновение спустя дверца экипажа захлопывается, и водитель, ворча, снова пускает лошадей в ход. К настоящему времени солнце поднялось выше в небо, и весь мир проснулся и приступил к своим повседневным делам.

Бросив быстрый взгляд вокруг, я не могу избавиться от странного беспокойства, которое пронзает меня. Осторожность заставила меня спрыгнуть немного раньше, чем необходимо, поэтому я выбираю несколько закоулков и взбираюсь на несколько крыш, перепрыгивая с одной на другую, прежде чем спуститься обратно на улицы, на случай, если за мной действительно следят. Наконец, после того, что кажется вечностью, я замечаю покрытую грязью дверь магазина мадам Брион. Больше всего меня шокирует, что Регис не вымыл ее, если он оставался в городе, как ему было приказано.

Я поворачиваю ручку и захожу внутрь, обнаруживая, что все практически осталось по-прежнему. Единственным отличием от довольно неопрятного интерьера является тот факт, что на лестнице, ведущей к отдельным жилым комнатам на втором этаже, нет ни капли пыли. Несомненно, дело рук Региса. Расстегивая плащ, я поворачиваюсь и вешаю его на крючок возле входной двери, прежде чем подняться на второй этаж.

Хотя Регис никак не мог знать, когда я приеду, я не сомневаюсь, что он здесь. Я поднимаюсь по ухоженной, подметенной, вытертой от пыли лестнице в коридор второго этажа. Всю дорогу мои губы подергиваются. С его отвращением к антисанитарии Регис был бы гораздо лучшим выбором для поступления в Академию, чем я. Действительно, очень жаль, что он, на этот раз, не был подходящим кандидатом на роль убийцы.

Я нахожу коридор наверху таким же чистым, как и лестница, включая мою собственную дверь, и из любопытства останавливаюсь, чтобы заглянуть внутрь. Ага. Он и там прибрался. Я качаю головой. Удивительно, как он может так много трахаться, если он такой гермофоб. Можно было бы подумать, что ему претят телесные жидкости, но нет. Регис такая же шлюха, как и платная проститутка, когда дело доходит до секса.

Отвернувшись от своей комнаты и позволив двери захлопнуться, я иду в комнату напротив и не утруждаю себя стуком. Вместо этого я поворачиваю ручку и позволяю дереву качнуться внутрь, царапая пол и с грохотом ударяясь о стену. Резкий шум заставляет Региса сесть прямо в постели, когда обнаженное тело рядом с ним стонет от раздражения.

— Доброе утро, — вежливо говорю я.

Знакомые голубые глаза несколько мгновений смотрят на меня, прежде чем Регис стонет и проводит рукой по лицу. — Черт возьми, — бормочет он. — Ты не могла подождать более подходящего времени суток?

Я пожимаю плечами, не обращая внимания на его явно раздраженный тон. — Остальной мир проснулся, — говорю я. — Я точно не ожидала, что ты все еще будешь в постели, как ленивый ни на что не годный мудак. — Ложь. Я полностью ожидала, что он все еще будет в постели. Сказать, что я удивлена женщиной, лежащей рядом с ним, было бы еще одной ложью.

Я прислоняюсь к дверному косяку, когда женщина приходит в себя настолько, чтобы понять, что они больше не одни. Резкий крик эхом вырывается из ее горла, когда симпатичная брюнетка вскакивает и хватает одеяла, натягивая их почти до лица. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не расхохотаться, когда она практически срывает их с колен Региса. Он едва успевает сделать движение, чтобы схватить угол и прикрыть им свою обнаженную нижнюю половину тела как раз вовремя.

— Черт! — Регис чертыхается, прежде чем указать на дверь. — Вон, Кайра! Дай мне хотя бы чертову минуту, чтобы одеться.

— Ты тот, кто отправил сообщение и сделал вид, что оно срочное, — отвечаю я, отворачиваясь и возвращаясь в коридор. Я не закрываю дверь, но продолжаю стоять к нему спиной, когда слышу, как его ноги стучат по деревянному полу, а затем топают к двери.

С ухмылкой я оглядываюсь назад как раз в тот момент, когда он захлопывает дверь у меня перед носом. Ах, как мне этого не хватало, думаю я про себя. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз могла вести себя как я и не выдавливать из себя подобострастные слова? Слишком, блядь, давно.