А проклянешь судьбу свою,Ударит стыд железной лапою, —Вернись ко мне. Я боль твоюПоследней нежностью закапаю.Она плывет, как лунный дым,Над нашей молодостью скошеннойК вишневым хуторам моим,К тебе, грехами запорошенной.Ни правых, ни виновных нетВ любви, замученной нечаянно.Ты знаешь… я на твой портретКрещусь с молитвой неприкаянной.Я отгорел, погаснешь ты.Мы оба скоро будем правымиВ чаду житейской суетыС ее голгофными забавами.Прости… размыты строки вновь…Есть у меня смешная заповедь:Стихи к тебе, как и любовь,Слезами длинными закапывать…
"Птичка кроткая и нежная…"
Л. В. Соловьевой[8]
Птичка кроткая и нежная,Приголубь меня!Слышишь — скачет жизнь мятежная,Захлестав коня.Брызжут ветры под копытами,Грива — в злых дождях…Мне ли пальцами разбитымиСбросить цепкий страх?Слышишь — жизнь разбойным хохотомРежет тишь в ночи.Я к земле придавлен грохотом,А в земле — мечи.Все безумней жизнь мятежная,Ближе храп коня…Птичка кроткая и нежная,Приголубь меня!
КОРНИЛОВУ
I
В мареве беженства хилого,В зареве казней и смутВидите — руки КорниловаРусскую землю несут.Жгли ее, рвали, кровавили,Прокляли многие, все.И отошли, и оставилиПепел в полночной росе.Он не ушел и не предал онРодины. В горестный часОн на посту заповеданномПал за страну и за нас.Есть умиранье в теперешнем,В прошлом бессмертие есть.Глубже храните и бережнейСлавы корниловской весть.Мы и живые безжизненны,Он и безжизненный жив.Слышу его укоризненный,Смертью венчанный призывВыйти из мрака постылогоК зорям борьбы за народ.Слышите, сердце КорниловаВ колокол огненный бьет!
II
Не будь тебя, прочли бы внукиВ истории: когда зажегНад Русью бунт костры из м уки,Народ, как раб, на плаху лег.И только ты, бездомный воин,Причастник русского стыда,Был мертвой Родины достоинВ те недостойные года.И только ты, подняв на битвуИзнемогавших, претворилУпрек истории — в молитвуУ героических могил.Вот почему с такой любовью,С благоговением такимКлоню я голову сыновьюПеред бессмертием твоим.
"Не бойся, милый. Это я…"
Брату Борису
Не бойся, милый. Это я.Я ничего тебе не сделаю.Я только обовью тебя,Как саваном, печалью белою.Я только выну злую стальИз ран запекшихся. Не странно ли:Еще свежа клинка эмаль.А ведь с тех пор три года канули.Поет ковыль. Струится тишь.Какой ты бледный стал и маленький!Все о семье своей грустишьИ рвешься к ней из вечной спаленки.Не надо. В ночь ушла семья.Ты в дом войдешь, никем не встреченный.Не бойся, милый, это яЦелую лоб твой искалеченный.
"Мальчик кудрявый смеется лукаво…"
Брату Николаю
Мальчик кудрявый смеется лукаво.Смуглому мальчику весело,Что наконец-то на грудь ему славаБеленький крестик повесила.Бой отгремел. На груди донесениеШтабу дивизии. Гордыми лирамиСтроки звенят: бронепоезд в сраженииСиними взят кирасирами.Липы да клевер. Упала с курганаКапля горячего олова.Мальчик вздохнул, покачнулся и странноТронул ладонями голову.Словно искал эту пулю шальную.Вздрогнул весь. Стремя зазвякало.В клевер упал. И на грудь неживуюЛипа росою заплакала…Схоронили ль тебя — разве знаю?Разве знаю, где память твоя?Где годов твоих краткую стаюЗадушила чужая земля?Все могилы родимые стерты.Никого, никого не найти…Белый витязь мой, братик мой мертвый,Ты в моей похоронен груди.Спи спокойно! В тоске без предела,В полыхающей болью любвиЯ несу твое детское тело,Как евангелие из крови.
"Одна догорела в Каире…"
Сестрам моим, Нине и Надежде
Одна догорела в Каире.Другая на русских полях.Как много пылающих плахВ бездомном воздвигнуто мире!Ни спеть, ни сказать о кострах,О муке на огненном пире.Слова на запекшейся лиреВ немой рассыпаются прах.Но знаю, но верю, что острыйТерновый венец в темнотеВедет к осиянной чертеРаспятых на русском кресте,Что ангелы встретят вас, сестры,Во Родине и во Христе.
РЕВНОСТЬ
Спросила девочка тихо:«О чем ты, мальчик, грустишь?»За дверью — поле, гречихаИ такая густая тишь.Колыхнулся и вспыхнул син ееНад закрытою книгою взор.«Я грущу о сказочной фее,О царевне горных озер».Соловей вскрикнул напевно.Упала с ветки роса.«А какая она, царевна?И длинная у нее коса?»«У царевны глаза такие —Посмотрит и заманит в плен.А косы ее золотые,Золотая волна до колен».И сказала крошка, играяЧерной косичкой своей:«Тоже… радость большая —В рыжих влюбляться фей!»
"И канарейки. И герани…"
И канарейки. И герани.И ситец розовый в окне,И скрип в клеенчатом диване,И «Остров мертвых» на стене;И смех жеманный, и румянецПоповны в платье голубом,И самовара медный глянец,И «Нивы» прошлогодний том;И грохот зимних воскресений,И бант в каштановой косе,И вальс в три па под «Сон осенний»,И стукалку на монпансье —Всю эту заросль вековуюБезумно вырубленных летЯ — каждой мыслию целуяРоссии вытоптанный след, —Как детства дальнего цветенье,Как сада Божьего росу,Как матери благословенье,В душе расстрелянной несу.И чем отвратней, чем обманнейДни нынешние, тем роднейМне правда мертвая гераней,Сиянье вырубленных дней.
"Это было в прошлом на юге…"
Это было в прошлом на юге,Это славой теперь поросло.В окруженном плахою кругеЛебединое билось крыло.Помню вечер. В ноющем гулеПтицей несся мой взмыленный конь.Где-то тонко плакали пули.Где-то хрипло кричали: «Огонь!»Закипело рвущимся эхомНебо мертвое! В дымном огнеСмерть хлестала кровью и смехомКаждый шаг наш. А я на коне.Набегая, как хрупкая шлюпка,На девятый, на гибельный вал, —К голубому слову «голубка»В черном грохоте рифму искал…
"Есть в любви золотые мгновенья…"
Л. В. Соловьевой
Есть в любви золотые мгновеньяУтомленно-немой тишины:Будто ходят по мрамору сны,Рассыпая хрустальные звенья.Загорается нежность светлоВ каждой мысли случайной и зыбкой,И над каждой бессвязной улыбкойГолубое трепещет крыло.