На простом, без украшений, тронеВосседает всемогущий Бог.Был всегда ко мне Он благосклонен,По-отечески и милостив, и строг.Рядом Ангел и весы, и гири —Вот он, долгожданный суд!Все так просто в этом райском мире,Будто здесь родители живут.На весы кладется жизнь земная.Все мои деянья и грехи,И любовь к тебе, моя родная,И мои нетрудные стихи.
«И снилось мне, как будто я…»
И снилось мне, как будто яПознал все тайны бытия,И сразу стал мне свет не мил,И все на свете я забыл,И ничего уже не жду,И в небе каждую звездуТеперь я вижу не такой,Как видел раньше, золотой,А бледным ликом мертвеца.И мертвым слухом мудрецаНе слышу музыки светил.Я все на свете разлюбил,И нет в груди моей огня,И нет людей вокруг меня…И я проснулся на заре,Увидел церковь на горе,И над станицей легкий дым,И пар над Доном золотым,Услышал звонких петухов,И в этом лучшем из мировСчастливей не было людейМеня, в беспечности своей.
ЗНАМЯ
Мне снилось казачье знамя,Мне снилось — я стал молодым.Пылали пожары за нами,Клубился пепел и дым.Сгорала последняя крыша,И ветер веял вольней,Такой же — с времен Тохтамыша,А, может быть, даже древней.И знамя средь черного дымаСияло своею парчой,Единственной, неопалимой,Нетленной в огне купиной.Звенела новая слава,Еще неслыханный звон…И снилась мне переправаС конями, вплавь, через Дон.И воды прощальные ДонаНесли по течению нас,Над нами на стяге иконы,Иконы — иконостас.И горький ветер усобиц,От гари став горячей,Лики всех БогородицКачал на казачьей парче.
«Было их с урядником тринадцать…»
Было их с урядником тринадцатьМолодых безусых казаков.Полк ушел. Куда теперь деватьсяСредь оледенелых берегов?Стынут люди, кони тоже стынут,Веет смертью из морских пучин…Но шепнул Господь на ухо Сыну:Что глядишь, Мой Милосердный Сын?Сын тогда простер над ними ризу,А под ризой белоснежный мех,И все гуще, все крупнее книзуЗакружился над разъездом снег.Ветер стих. Повеяло покоем.И, доверясь голубым снегам,Весь разъезд добрался конным строемБез потери к райским берегам.
«Мороз крепчал. Стоял такой мороз…»
Мороз крепчал. Стоял такой мороз,Что бронепоезд наш застыл над яром,Где ждал нас враг, и бедный паровозСтоял в дыму и задыхался паром.Но и в селе, раскинутом в яру,Никто не выходил из хат дымящих —Мороз пресек жестокую игру,Как самодержец настоящий.Был лед и в пулеметных кожухах;Но вот в душе, как будто, потеплело:Сочельник был. И снег лежал в степях.И не было ни красных и ни белых.
«Всегда найдется, чем помочь…»
Всегда найдется, чем помочь, —И словом, и делами.И пусть опять приходит ночьС бессонными глазами.Она другим еще темней,Настолько мир им тесен,Как будто нет живых людей,И нет чудесных песен.Ведь только у слепых в ночиНет близкого рассвета.И, ради Бога, не молчи:Он не простит нам это!
ОДНОЛЕТОК
Подумать только: это мыПоследние, кто зналиИ переметные сумы,И блеск холодной сталиКлинков, и лучших из друзейПогони и похода,В боях израненных конейНам памятного годаВ Крыму, когда на рубежеКончалась конница уже.Подумать только: это мыВ погибельной метели,Среди тмутараканской тьмыСлучайно уцелели.И в мировом своем пленуДо гроба всё считаемНас породившую странуНеповторимым раем.
«Помню горечь соленого ветра…»
Помню горечь соленого ветра,Перегруженный крен корабля;Полосою синего фетраУходила в тумане земля.Но ни криков, ни стонов, ни жалоб,Ни протянутых к берегу рук —Тишина переполненных палубНапряглась, как натянутый лук,Напряглась и такою осталасьТетива наших душ навсегда.Черной пропастью мне показаласьЗа бортом голубая вода.И прощаясь с Россией навеки,Я постиг, я запомнил навекНеподвижность толпы на спардеке,Эти слезы у дрогнувших век.
«Ты говоришь: Смотри на снег…»
Брату А. Туроверову
1
Ты говоришь: «Смотри на снег,Когда синей он станет к ночи.Тяжелый путь за прошлый грехОдним длинней, другим короче.Но всех роднят напевы вьюг,Кто в дальних странствиях обижен.Зимой острее взор и слухИ Русь роднее нам и ближе».И я смотрю… Темнеет твердь.Меня с тобой метель сдружила,Когда на подвиг и на смертьНас увлекал в снега Корнилов.Те дни прошли. Дней новых бегИз года в год неинтересней.Мы той зиме отдали смех,Отдали молодость и песни.Но в час глухой я выйду в ночь,В родную снежную безбрежность —Разлуку сможет превозмочьЛишь познающий безнадежность.
2
Нежданной дорогой с тобою мы двоеИдем неразлучно, мой спутник и брат,Мы помним мучительно время былоеИ родины страшный, кровавый закат.Я знаю: тоской и работой остужен,Ты числишь устало пустынные дни.Наш путь и далек, и уныл, и окр ужен,Но будет порыв наш стремительно нужен,Когда мы увидим огни.Услышим звенящие трубы возвратаИ, близко видавшие смерть,Мы круто свернем на восток от заката,И будет ничтожна былая утратаДля вновь обретающих твердь.
«В огне все было и в дыму…»
В огне все было и в дыму —Мы уходили от погони.Увы, не в пушкинском КрымуТеперь скакали наши кони.В дыму войны был этот край,Спешил наш полк долиной Качи,И покидал БахчисарайПоследний мой разъезд казачий.На юг, на юг. Всему конец.В незабываемом волненьеЯ посетил тогда дворецВ его печальном запустенье.И увидал я ветхий зал,Мерцала тускло позолота,С трудом стихи я вспоминал,В пустом дворце искал кого-то.Нетерпеливо вестовойВодил коней вокруг гарема.Когда и где мне голос твойОпять почудился, Зарема?Прощай, фонтан холодных слез.Мне сердце жгла слеза иная.И роз тебе я не принес,Тебя навеки покидая.