Чтение онлайн

– Гадость? Да то был чистейший аккадский самогон! Я берегла его... а, неважно. Кто просил тебя совать туда нос?!

– Пить хотелось.

– Так прогулялся бы к ручью. Но нет, тебе же непременно нужно залезть в мои вещи! Лучше сразу признайся, чего еще натворил?

– Ничего.

– Я ведь проверю, так что лучше скажи по-хорошему.

Ллой виновато покосился на облепленный иголками дорожный мешок. Кажется, вчера тот был толще. Я развязала тесемки и заглянула внутрь, холодея от недоброго предчувствия.

– Где цветы?

– Завяли.

– Меня не интересует, что с ними, меня интересует, где они. Ну?

Ллой икнул.

– Где цветы, я спрашиваю?

– В-выкинул.

– Куда???

У него задрожали губы.

– Говори!
– я схватила Ллоя за грудки с намерением вытрясти правду. Тресь - ветхие нитки не выдержали и у меня в руках остался воротник. От страха глаза паренька стали похожими на плошки. Бездна, я не стану уподобляться трактирному отребью!

– Где цветы?
– мягко, но твердо повторила я. Ллой вытянул руку, указывая на тлеющее пепелище. Испустив нечеловеческий вопль, я бросилась к нему. Почему судьба так любит опускать меня на дно?

Ллой нерешительно подошел, коснулся моего плеча. Я со злостью стряхнула его руку.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? Нет? Ну так объясняю доходчиво: ты только что спалил нашу новую одежду, обеды в "Золотом петухе", номер люкс в столичной гостинице и, возможно, билеты на театр иллюзий.

Тот с сомнением покосился на жалкие полуобгоревшие стебли.

– Да-да, именно так. Это значит, что ты выбросил на ветер целых два лунца жизни. Жизни, а не какого-то жалкого существования, ясно тебе, дурья башка?!

Растерянная физиономия дурня так и просила кулака. Я дернула плечом и побрела прочь, злобно пиная шишки.

Ноги привели к ручью, обнаруженному утром. Понятно теперь, откуда у сказителей была такая чистая, сладкая вода. Два прозрачных ключа били из-под поросшего мхом валуна, струясь к неглубокой песчаной чаше, в которой, как в зеркале, отражалось небо в обрамлении сосновых крон. Я склонилась над чашей и некоторое время бесстрастно изучала свое лицо. Темные, четко очерченные брови, длинные густые ресницы, карие глаза с поволокой - это все, что осталось от меня прежней. Затем потянула вниз ткань, скрывавшую остальное. Заставила себя смотреть. Нет, никогда мне не привыкнуть к прощальному подарку Зешш-Итео. Язвы, рытвины, красные и белесые шрамы вперемешку, бесформенный нос, черные спекшиеся губы, и все это - тоже я. Ненавижу!

Осталось лишь признать существование крошечного червячка, который точил мозг с того самого момента, как я увидела страстоцветы: вырученных денег могло бы хватить на целителя... Если бы только я осмелилась...

– Ди?

Я оторвала взгляд от отражения и обернулась к человеку, который убил мои надежды, а теперь протягивал мне их безжизненные останки.

– Ди, я все собрал. Теперь ты снова станешь веселой?

Он довольно улыбался, как будто все проблемы были решены. Как будто так просто можно забыть! Это стало последней каплей. Та часть меня, которая ожила сырой рудопольской ночью, вновь обратилась в камень.

– Чтоб ты знал, они потеряли все свои свойства. Делай с ними что угодно - теперь они так же бесполезны, как ты сам. И знаешь, что сделаю я? Как ты выбросил их, так и я вышвырну тебя, - честное слово, бросила бы его хоть сейчас, но для дурня остаться в лесу одному было бы равносильно смерти. А я некогда дала клятву, что больше не стану причиной ничьей гибели.

– Ди... шутит?
– неуверенно спросил Ллой.

– Ни в коем разе. Собирайся, пошли. По твоей милости до ближайшего селения топать и топать. Чем быстрей я от тебя избавлюсь, тем лучше.

Ллой побелел, потом покраснел, и наконец, запинаясь, выпалил:

– Я д-думал, т-ты не такая, как все, но т-ты тоже плохая... и еще хуже...

– Не нравлюсь - убирайся на все четыре стороны.

– Плохая...Плохая...
– как заведенный твердил Ллой, стиснув голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону на манер чинайского болванчика.

– А ты - идиот, от которого одни убытки, но я же не устраиваю из-за этого истерику.

Он всхлипнул и пустился бежать.

– Скатертью дорога!
– крикнула я вдогонку. Плюхнулась на хвойный настил, закинув руки за голову, и бездумно уставилась в небо. На душе было пусто и холодно. Вернется, куда он денется!

Но Ллой не вернулся.

По небу рваными полотнами неслись облака, ни на миг не задерживаясь над головой. Со мной рядом вообще никто не задерживается! Этим я тоже обязана Зешш-Итео. После встречи с демоном во мне что-то надломилось, а срослось неправильно. Я стала отталкивать тех, кого раньше притягивала. Начала получать удовольствие, причиняя людям боль, унижая и выставляя на посмешище. Хотелось бы верить, что все они получали по заслугам, но поручиться за это я не могла. Десять мастеров из десяти заклеймили бы подобное предположение, как полнейшую чушь, но... может ли быть, что в меня вселилась крохотная частица Зешш-Итео и медленно, но неотвратимо пожирает душу, превращая меня в чудовище?

Мастерам всегда не хватало воображения. Друзья поверили бы безоговорочно.

Что сказала бы Яррей? "Не сдавайся."

Что сказал бы Келем? "Положись на нас. Вместе мы справимся." Он всегда так говорил. Он всегда был немного не от мира сего. Верил в сказки о том, что воля человека может преодолеть любое проклятье...

Ах я, идиотка несчастная!

Ллой... надо срочно его догнать, убедиться.

Все сходится!

А я-то, дура, все удивлялась, чем он меня зацепил. Встречались на моем пути и более несчастные, и более обиженные судьбой создания. Иногда я, стиснув зубы, проходила мимо, иногда помогала, чем могла. Но в голову ни разу не приходило взять кого-то с собой. Кроме одного, который подсознательно напоминал мне друга, которого я потеряла! Теперь все встало на свои места. Все, что так нравилось мне в Ллое, предстало в новом свете. Чрезмерная любознательность. Трогательная забота и неизменная, даже в ущерб себе, честность. Стойкость - как бы тяжело ни было, ни слова жалобы, до последнего. Ранимость - только у одного она была надежно сокрыта, а у другого вся на виду. Даже по-детски открытая улыбка - та же. Как могла я не видеть раньше?

Ллой - вылитый Келем! Вплоть до того, как он закусывает губу или насвистывает себе под нос незатейливые мотивы.

Я торопливо перенастраивала амулет направления, Привязывая его к Ллою через следы ауры на оторванном воротнике. (Нет, амулет не был даром отца - Руфус эрн Олорэ в жизни не опустился бы до примитивного заклинательства. Но благодаря навеянному страстоцветами сну наутро я создала магический эквивалент компаса самостоятельно, из обычной шишки, коих под ногами валялось великое множество. Для этого понадобилось всего лишь слегка изменить заклятье, сделав объектом Привязи не человека, а определенное место. В который раз убеждаюсь, что все гениальное - просто).

Подсчитать возраст Ллоя нетрудно. Лет четырнадцать-пятнадцать, может, шестнадцать, учитывая, в каких нездоровых условиях вырос бедняга. Со свойственным юности романтизмом мы с Келемом верили, что когда-нибудь непременно наденем друг другу брачные серьги. Любовь любовью, однако у юношей есть определенные потребности, даже у таких чистых, как Келем... Может ли Ллой быть его сыном? Да запросто!

Было и другое предположение, настолько невероятное, что я не сразу решилась облечь его в слова. Учитывая невероятное упрямство Келема и то, что часть демонического удара пришлась на меня, возможно ли, что он все-таки смог... переродиться? Пусть не полностью, пусть с искалеченной душой, мне и того достаточно. Лишь бы знать, что он не исчез без следа...