Мечник Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 2
Шрифт:
— Знаю, — улыбнулась девушка.
Мы выходили из очередного магазина — кажется, седьмого или восьмого за утро — когда мой телефон издал мелодичный сигнал. Я осторожно достал его из кармана, стараясь не сжать слишком сильно.
— Ну давай, — подбодрила Ария, наблюдая за моими предосторожностями. — Я же видела, как ты раньше их ломал.
— Что поделать, если они хрупкие как хрусталь, — буркнул я, принимая вызов.
— Господин Торн? — раздался знакомый голос. — Это Валериус.
— Добрый день, дед. Как дела?
— У меня хорошие новости. Твоя лицензия разморожена. Можешь снова официально ходить в Разломы.
— Быстро сработали, благодарю.
— Когда императорский инспектор требует разъяснений, бюрократия работает намного быстрее, — в голосе Валериуса слышалась усмешка. — Но это не главное. У меня есть предложение.
Я прислонился к стене здания, давая понять Арии, что разговор будет долгим.
— Слушаю.
— Недавно открылся новый Разлом. A-ранга, очень опасный. Команда уже укомплектована, но я все же хотел бы видеть тебя в составе.
— Чем он особенный? — заинтересовался я таким предложением. Если уж меня протолкнут в такой Разлом, без всяких проволочек, то таким шансом надо пользоваться.
— Это… сложно объяснить по телефону. Скажу только, что это необычный Разлом. Там постоянная угроза смерти, сражения идут непрерывно, противники намного сильнее привычных. Настоящий ад на земле.
— В настоящем аду я уже бывал, — усмехнулся я. — Сомневаюсь, что что-то переплюнет то место. Но согласен. Отличный способ вернуть себе форму.
— Превосходно. Тогда приезжай к северо-восточной окраине города через три часа. Координаты отправлю сообщением.
— Буду. Только из любопытства — как называется этот Разлом?
— Забытые Глубины.
Я замер. Название было знакомым. Зара упоминала его, когда рассказывала о своей травме.
— Интересно, — медленно произнес я. — Очень интересно.
— Что-то не так?
— Нет, все в порядке. До встречи.
Я убрал телефон и задумался. Если это тот самый Разлом, где Зара получила свою рану… Значит, место, действительно, опасное.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила Ария. — У тебя такое лицо…
— Кажется, я нашел способ отлично провести время и вернуть себе форму.
В своем особняке Риверс Монтильяр сидел в рабочем кабинете, уставившись в окно. За стеклом раскинулся ухоженный сад, но он не видел цветущих клумб и фонтанов. Его мысли были заняты куда более мрачными вещами.
«Забытые Глубины». Название, которое он надеялся никогда больше не услышать.
Шесть лет назад он был молодым и амбициозным членом Совета Гильдии. Перспективным политиком, но без настоящей силы. И тогда разведчики обнаружили аномальный Разлом, не похожий ни на что виденное ранее.
Риверс участвовал в экспедиции как рядовой Охотник, он надеялся снискать славы, и не ошибся. Тогда отправилось тридцать лучших Охотников, элита Гильдии. Все ради того, что обещали датчики — источник невероятной магической энергии.
И они его нашли.
Древний алтарь в самом сердце Разлома. Кристалл размером с человека, пульсирующий темной силой. Энергия была осязаемой, опьяняющей. Обещала невероятную мощь тому, кто осмелится ее взять.
Риверс осмелился.
Но цена оказалась выше, чем он предполагал. Кристалл требовал жертв. Чужие жизни в обмен на силу. И Риверс заплатил эту цену, не задумываясь. Двадцать семь Охотников погибли, питая алтарь своей энергией. Остальные трое — он сам, Зара и еще один, чье имя он предпочитал не вспоминать — выжили. Чудом, как казалось всем, кроме Риверса.
Официально, это была трагическая случайность. Разлом оказался намного опаснее прогнозов, монстры — сильнее ожидаемого. Для всех — Риверс стал героем, выжившим вопреки всему.
На самом деле он стал убийцей.
Но получил силу. О, да. Кристалл наделил его мощью, о которой раньше можно было только мечтать. Правда, процесс поглощения энергии был медленным и болезненным. Слишком быстрые попытки усиления угрожали разорвать тело изнутри.
Времени у него было достаточно. Вот только теперь…
Теперь проклятый Разлом открылся снова.
Риверс провел рукой по лицу, чувствуя усталость. Инспектор Крестон настоял на повторной экспедиции. Хуже того — он лично отобрал нескольких кандидатов. Среди них оказался этот чертов Дарион Торн, который раз за разом портил его планы.
И Зара. Охотник S-ранга по прозвищу Пламенный Феникс собственной персоной.
Из всех выживших именно она была самой опасной. Зара находилась ближе всех к алтарю, когда произошло поглощение сил стоящих рядом Охотников. Если кто и мог найти улики, указывающие на истинную природу тех событий, то только она.
Риверс уже отправил своих людей в состав экспедиции. Их задача была проста — зачистить все следы, которые могли указать на правду. А заодно позаботиться о том, чтобы некоторые участники Экспедиции не вернулись.
Несчастные случаи в Разломах происходили постоянно. А уж в таком опасном тем более не обойтись без жертв.
Риверс поднялся из кресла и направился к потайной двери за книжным шкафом. Тяжелые полки раздвинулись, стоило тронуть нужную книгу, открывая проход в подвал особняка.
Каменные ступени вели вниз, во тьму. Магические светильники загорались по мере его приближения, освещая путь холодным голубоватым светом.
Подвал был просторным, высокие сводчатые потолки терялись в тени. В центре помещения, на постаменте из черного мрамора, покоился кристалл.
Он был меньше того, что Риверс помнил из Разлома — размером с торс взрослого мужчины. Шесть лет постоянного поглощения энергии сделали свое дело. Но даже в уменьшенном виде кристалл оставался внушительным.
Темная энергия пульсировала внутри, создавая завораживающие узоры. От камня исходило тепло — не физическое, а нечто более глубокое. Тепло, которое согревало душу и обещало безграничную мощь.
Риверс подошел ближе, и скрытый под рубашкой амулет на его груди отозвался вибрацией. Маленький осколок кристалла, вделанный в драгоценную оправу, служил проводником. Через него основной кристалл постоянно питал Риверса энергией, медленно, но неуклонно преобразуя его тело и разум.
Процесс был болезненным. Каждую ночь Риверс просыпался от жгучей боли, словно по венам текла расплавленная лава. Но с каждым днем он становился сильнее. Его магия росла, тело обретало нечеловеческую выносливость, разум становился острее.