Чтение онлайн

А вот эта фраза задела Гаспара за живое. Его лицо исказилось от гнева, и следующая атака была еще более яростной. Копье описало широкую дугу, оставляя в воздухе след из плазмы.

Плазма на кончике копья сформировала узор, напоминающий взрывающуюся звезду.

Техника была впечатляющей. Сотни крошечных плазменных сгустков разлетелись во все стороны, каждый размером с горошину.

Обычный противник был бы мгновенно испепелен или, в лучшем случае, изрешечен. Так что такая техника была, действительно, весьма опасной.

Я принял стойку, которая не очень подходила моему характеру, но она была одной из первых, что я изучил. Стойка Хрустального Цветка — техника, созданная для того, чтобы сделать мечника буквально неприкасаемым.

Тогда я был заворожен ею, а точнее той, кто ее применял, так что потратил много времени, чтобы обучиться этой технике и превзойти ее, после того как обладательницу этой техники убили демоны.

Дыхание изменилось. Сначала глубокий вдох — до самого солнечного сплетения. Затем выдох — медленный, контролируемый. С каждым новым вдохом энергия концентрировалась в центре тела, с каждым выдохом — распределялась по конечностям.

Когда плазменные сгустки достигли меня, я начал двигаться. Не просто быстро — идеально. Каждое движение было рассчитано с точностью до миллиметра, каждый поворот клинка отражал или разрезал плазму.

Я двигался сквозь шторм разрушения, словно танцуя между каплями дождя. Ни один сгусток не коснулся моего тела, ни один выпад не достиг цели.

— Что за… — пробормотал Гаспар, не веря своим глазам.

Теперь была моя очередь атаковать. Я двинулся вперед, используя катану не как обычный клинок, а как проводник для концентрированной энергии.

Катана Леона отлично подходила для ледяной магии, и я решил этим воспользоваться. Клинок покрылся инеем, воздух вокруг него стал кристально чистым, а каждое движение оставляло за собой след из ледяных частиц.

Гаспар попытался блокировать удар копьем, но я атаковал не его оружие. Клинок прошел рядом с телом копейщика, не касаясь его, но вокруг лезвия образовалось холодное поле, от которого его правая рука мгновенно покрылась инеем.

— Что ты сделал?! — Гаспар отпрыгнул назад, разглядывая побелевшую конечность. Он попытался двинуть пальцами, но они едва шевелились и наверняка это причиняло ему боль.

— Всего лишь понизил температуру вокруг твоей руки, — пожал я плечами. — Ты слишком горячишься, тебе бы остудиться.

Гаспар побагровел от ярости. Его левая рука крепче сжала копье, а вокруг всего тела начала формироваться плазменная аура.

— Думаешь, ты умнее всех? — прорычал он. — Сейчас посмотрим, что сильнее — твой лед или моя плазма!

Он перешел к своей самой мощной технике. Копье засветилось таким ярким светом, что смотреть на него было больно. Плазма изменила цвет с белого на голубой.

— Гнев Сверхновой! — заорал Гаспар, и вокруг него образовалась настоящая плазменная буря.

Волны раскаленной энергии расходились во все стороны, плавя камни и испаряя воду. Такая атака могла легко разрушить все в радиусе сотни метров.

Но Гаспар не учел один фактор — он был не единственным бойцом на площади. Часть плазменной волны устремилась в сторону, где Изабель все еще пыталась добраться до раненого Голдльюиса.

— Гаспар, ты идиот! — крикнула некромантка, пытаясь выставить энергетический щит.

Но было поздно. Плазма опалила ее бок, заставив отвлечься и потерять концентрацию.

Голдльюис не упустил этот момент. Несмотря на ранения, его руки были тверды, а глаз — точен. Снайпер вскинул винтовку и выстрелил.

Энергетический снаряд пробил голову Изабель точно между глаз. Мгновение она стояла, словно не понимая, что произошло, а затем рухнула на землю безжизненной куклой.

Гаспар не заметил гибели соратницы. Он был полностью поглощен своей техникой, которая вышла из-под контроля. Плазма пожирала все вокруг, включая самого копейщика — его кожа начала обугливаться от нестерпимого жара.

— Пора это прекратить, — я поднял катану Леона над головой, параллельно земле.

Лед против плазмы — неравный бой при обычных обстоятельствах. Но сотни лет сражений научили меня, что обстоятельства редко бывают обычными.

Я сконцентрировался, направляя через клинок не просто холод, а абсолютное отрицание тепла. Не просто лед — саму сущность зимы.

Клинок засиял белым светом.

Взмах — и в плазменной буре появилась брешь. Второй взмах — и температура вокруг начала стремительно падать. Третий — и плазма Гаспара начала конденсироваться, превращаясь в обычный огонь, а затем угасая.

— Невозможно! — ошарашенно выдохнул копейщик, видя, как его самая мощная техника рассеивается.

— Для тебя — да, — согласился я и нанес решающий удар.

Клинок вошел в тело Гаспара, но не нанес обычной раны. Вместо крови из места удара хлынул холод — концентрированный, абсолютный. Тело копейщика начало замерзать изнутри, превращаясь в ледяную статую.

— Как… — это было последнее, что он успел произнести, прежде чем его губы сковал лед.

Через мгновение передо мной стояла идеальная ледяная копия Гаспара Монклера, застывшего с выражением неверия и ужаса на лице.

Я сделал шаг назад и выполнил контрольный удар. Ледяная статуя разбилась на сотни осколков, которые разлетелись по площади звенящим дождем.

— Надеюсь, меч в порядке, — я осмотрел клинок Леона.

К счастью, он не пострадал от экстремальных температур. Не люблю клинки с одним направлением. Такой точно не выдержит стойку Огненной Геенны, но Морозный Предел работает лучше обычного. Как всегда шутил Регул — я универсал, а таким в кузнечном деле хрен угодишь. Вот и приходилось искать материалы и напрягать друга, чтобы создать что-то особенное — не таскать же с собой десяток мечей под каждую технику или стойку.

Голдльюис неуклюже поднялся на ноги, прижимая руку к обожженному боку.

— Я говорил, что это мой последний поход, — проворчал он, пытаясь перевязать рану. — Теперь точно ухожу на покой.

— Жить будешь? — я подошел к нему.

— Если повезет, — хмыкнул снайпер. — Хотя «Око Разрушения» высосало из меня пару лет жизни. Но что такое пара лет для старика вроде меня, верно?

Двое оставшихся B-ранговых Охотников несмело выглянули из своего укрытия. Весь бой они провели, спрятавшись за обломками колонн, и, честно говоря, я их не винил. Против таких противников у них не было ни единого шанса. Так что в целом они поступили разумно.