Чтение онлайн

Опустив плечи, Катя вздохнула.

— А если кто-то вроде Никифора утверждает обратное, его считают чокнутым.

— Именно. Лютецкий сам довел мир до состояния коллапса, потом предстал героем-спасителем. Уверил людей, что только он может защитить их.

Смотреть с нами на карту Михе надоело, он полез шарить по столам, гремя, как верблюд в загоне. На пол посыпались подставки, карандаши, какие-то папки.

Катя посоветовала ему:

— Ты бы поаккуратнее.

— Какая разница, здесь все равно никого нет. И не будет, судя по всему. Ого, какая тяжелая.

Он покачал на ладони пластиковую папку, толщиной сантиметров десять, потому перекинул на другую ладонь. В полете защелка расстегнулась и на пол рассыпались серо-бежевые листы. В воздух взвился запах дымка, чего-то сухого, немного пряного и приятного.

— Из лишайников, — удивился я.

— Чего? — не понял Миха и стал собирать листы.

Я пояснил:

— Бумага, говорю, настоящая. Из лишайников сделана.

— Надо же, — заметил детина, заглядывая в листы, — значит у нас бумага стоит как баллон с кислородом, а у них вон, гляди сколько листочков! Стало быть производили где-то. Вопрос, чего они такое замечательное место покинули?

Я кивнул на карту и предположил:

— Видимо, не нашли, что искали.

— Знать бы, что им понадобилось в этой дивной глуши, — продолжил вещать непривычно рассудительный Миха, складывая листочки в папку один на другой. — Здесь трава, папоротники, дожди идут. Никакой пустыни, песок в рот не лезет. Почему не построить здесь град?

— Затратно, — догадался я. — Прибыльнее выкачивать природные ресурсы из донорских земель, а в основных держать население в ежовых рукавицах. Предстать, если люди узнают, что здесь не жарко, трава сама по себе растет из земли, а не на зеленых фермах, все рванут сюда. Власть Лютецкого пошатнется. Оно ему надо?

Вглядываясь в строчки на листах, Миха сощурился, пытаясь разобрать что-то, потом проговорил:

— Читаю я, конечно, не очень прытко, но кажется здесь что-то про артефакты и… Корреля… Тьфу ты, швора, что за слово такое.

Мы с Катей переглянулись, я оторвался от блуждания по карте и развернулся к детине.

— Ну-ка дай посмотрю.

Когда Миха передал листы, жестковатые, немного вощеные, с характерным запахом, который оставил лишайник, я пробежался взглядом по заголовку.

— «Корреляция назначения артефактов по генам-мутантам в прикладной программе Оазис-Техно по повышению эффективности производства и жизни», — прочитал я вслух, и меня до онемения в спине окатило льдом.

Сглотнув слюну, которая в раз стала вязкой, я поднял голову на Миху и Катю и проговорил:

— Твою… швору… Я понял, зачем он за нами гонится.

___________________________________

Если эта глава соберет больше трех комментариев, то следующую сделаю побольше.

Лица у обоих членов моей команды вытянулись, брови напряглись, рот Кати раскрылся, а Миха нервно шагнул вперед.

— Ну-ка удиви, — произнес он.

Открытие ударило под дых тупым кулаком Снова и снова пробегая взглядом по строчкам, я все больше убеждался в его логичности. Мозаика складывалась в четкую картину, напоминая иллюстрацию к детской страшилке.

— Вы только в обморок не падайте, — предупредил я, с трудом осознавая догадку, и отложил листы на стол. — Лютецкому нужны люди с геном-мутантом.

— На кой? — не понял Миха.

Я набрал побольше воздуха и проговорил одним разом:

— Он делает из них артефакты.

Повисла тишина. В ней легкое гудение экранов звучит непривычно громко. Оба посмотрелаи на меня долгими взглядами, Катя захлопала ресницами, а Миха загоготал нервно.

— Да ну, — проговорил он с сомнением, — прямо из людей? Как так?

Пришлось объяснять, хотя и самому верилось с трудом.

— Понимаю, как это звучит, — проговорил я. — Но сами посудите: детей с геном-мутантом служебники забирали в самом детстве. Куда они делись и что с ними стало не известно. Зато артефакты разного назначения стали появляться после этого регулярно. Ну, вспоминаете?

Кривя губы, Миха неоднозначно покачал головой, но в разговор вступила Катя. Прикладывая к лицу ладошки, она произнесла:

— Вообще-то пока я не попала к Никифору, то жила в приюте немного восточнее от Красного града. Мне было пять, когда на моих глазах забрали мальчика и девочку. Они точно были с геном-мутантом, до этого мы играли часто. Мальчик одной рукой поднимал тумбочку, а девочка как-то упала с дерева, расшибла колено. А оно затянулось прямо на глазах. Больше их никто не видел. А когда я спросила воспитателя, что с ними стало, мне ответили, чтобы не совала нос, куда не надо. Тогда я и решила никому не рассказывать о своем слухе.

Я кивнул.

— Аналогично.

Все еще кривясь, Миха отозвался нехотя:

— Ну, ладно, пускай так. То, что служебники забирали детей-мутантов мы все знаем. Но мы не дети-то.

— А какая разница? — ответил я и поднял над головой листок. — Тут нигде не сказано, что донорами должны быть именно дети. Судя по всему, важно само содержание. Детей забирали активно. Видать всех поизымали. А тут мы, целых трое.

Катя охнула и села на стол, поерзав для удобства.

— Но откуда они узнали?

— Тут тоже все просто, — стал объяснять я. — Меня сдал Козельский, это тот, кто меня и с проектом сдал Лютецкому. Видимо, просек, что я запахи слишком хорошо различаю.

Сжав правый кулак до хруста, Миха стукнул им в левую ладонь и выдавил сквозь зубы:

— Такому Козельскому я бы рыло-то начистил бы.

— Понимаю, — с кивком отозвался я.

Миха продолжил все с тем же напором и разминая шею, будто уже сейчас собирается отправиться разыскивать Козельского, чтобы все ему растолковать:

— Но мы-то с Козельским не знакомы. Откуда про нас узнали служебники?

— Аделаида, — коротко ответил я. — Она ушлая. Догадалась. Я слышал, как она по смартфону с артефактом связи говорила с кем-то. Как раз сообщала, что один есть точно. Второй под вопросом, а третий — возможно. Один это я, в том, что я мутант она была уверена. А в Кате не очень. Миху подозревала, но не понимала, в чем конкретно его мутация. Откуда ей было догадаться, что наш детина чудо-механик.

По помещению вдруг разнесся испуганный вдох Кати, мы оглянулись, а она проговорила с блестящими от влаги глазами: