Чтение онлайн

Убрав артефакт с пчелами обратно в рюкзак, я покосился сперва на Катю, которая загодя услышала приближение служебников и Аделаиды с Рудым, затем на Миху, способного найти общий язык с любой техникой, хотя даже близко не подходил к этажу обучения в Красном граде.

Выдохнув, я закинул рюкзак на плечи и спросил прямо:

— Вы мутанты?

Миха оглянулся на меня и уставился в упор, в миг посуровев, как осенняя туча, а его пальцы до хруста сжались в кулак. Катя, которая до этого выглядела спящей, развернулась и впилась напряженным взглядом. Несколько секунд они переглядывались, потом Миха шагнул вперед и произнес заниженным голосом:

— Ты что-то разговаривать много стал, Мечников.

Пришлось быстро подняться, чтобы быть на одном уровне с детиной, он может и неповоротлив, но, если пнет, зубов не сосчитаешь.

— Спокойно, Миха, — начал я.

Но объяснить не успел, детина навалился на меня всем весом, вцепился пальцами в горло и стал выдавливать через край корзины.

Катя закричала в испуге:

— Миха, не надо!

— Она нас служебникам сдаст! Не поняла еще? Они поэтому за нами гонятся! Он утка подсадная!

Хрипя, я уцепился за похожие на толстые палки пальцы Михи в попытке их разжать и отодрать от горла, но дури в детине много, и он продолжает наваливаться.

— Пусти… — прохрипел я.

— Ага, — зарычал детина. — Чтобы ты нас этому упырю сдал? Шпион!

Пальцы на горле сдавливались все сильнее, от нехватки воздуха перед глазами поплыли пятна, а в голове стали надуваться сосуды. Просунув руку между его локтями, я крутанул, хватка немного ослабла, хотя из захвата полностью выбраться не удалось, тогда пришлось пропнуть коленом, попал в солнечное сплетение, Миха застонал от боли и согнулся.

Когда его стальные пальцы расцепились на моей шее, я закашлялся и, опираясь на край корзины, отошел от детины подальше со словами:

— Я не шпион….

Получилось хрипло, шея болит, а когда сглотнул, показалось, по горлу прокатился ёж.

— Врешь… Швора… — произнес Миха сдавленно и попытался выпрямиться, но видать удар получился сильный и он все еще в позе буквы «зю».

— Я тоже мутант, — кашляя, как заправский шахтер, сообщил я.

— Не верю, — отозвался детина.

Я, наконец, смог расправить грудь полноценно вдохнуть, хотя шея все еще болит.

— Ты ж только сам говорил, что мы команда, — сказал я, потирая шею.

— Это до того, как я узнал, что ты шпион, — сдавленно ответил Миха и все-таки выпрямился, держась за ушибленный живот. — Потому и бросить нас хотел. Чтобы служебники приехали и нас с Катей сцапали. Красиво все разыграл, ничего не скажешь.

— Да ты издеваешься?! — не выдержал я. — Я столько за вас рисковал. Надо оно мне было бы? Не шпион я!

— Не верю!

— А ты поверь!

— Чем докажешь?

Подняв на Миху взгляд, я зло зыркнул на него и, сосредоточившись, с шумом втянул воздух. Ноздри защекотало от холода и запахов влаги, камня и скудной растительности, которые поднимаются снизу. К этому примешались ароматы которые испускать может только человек.

Я проговорил:

— Перед побегом ты жрал жареный батат, в кармане у тебя тряпка в мазуте, не знаю, для чего, а у Кати эти… Ну… дни фертильные.

Справа Катя охнула, подтянув к подбородку тряпицу, которой укрыта, пробормотала:

— И правда…

Покосившись на нее, Миха хмуро подвигал бровями и опустил пальцы в карман, откуда вытащил тряпку. Потом поднял на меня суровый взгляд и проговорил:

— Ну тряпку, допустим, ты мог видеть, как я кладу в карман. А про батат как понял? Подглядывал, как жру?

Я покачал головой и ответил:

— Я нюхач. Могу хорошо различать запахи, если сосредоточусь.

— Все равно верится с трудом. Ты мог видеть Катины… Это… Как она в порядок себя приводит, — не унимался Миха.

Краем глаза я заметил, как запунцовела девушка, а я терпеливо потер себя лоб и проговорил:

— Миха, фертильные дни это ну… Другое.

Миха фыркнул и снова посмотрел на меня с угрозой, такой же мрачной, как и небо над нами, которое стало затягиваться самыми настоящими тучами.

— Так и знал, что выдумал. Все знают, у баб только одни эти… Ну ты понял.

— Миха, ты из какой дыры вылез? — спросил я, оглядываясь за край корзины, где пустыня уже не пустыня, а что-то непривычно серо-зеленоватое. — Это другие дни.

— Нет у них никаких других!

Со дня корзины донесся голосок Кати:

— Есть…

Пока Миха недоверчиво двигал бровями и морщил лоб, я пояснил, и на всякий случай присмотрел пустой баллон, которым можно огреть детину, если он опять полезет:

— Это дни чтобы… ну… Зачинать.

— Чего зачинать? — не понял Миха и с тупым негодованием уставился на меня.

Не выдержав, поднялась Катя и шагнула вперед, встав прямо перед Михой, меленькая, хрупкая и отважная. Она уперла кулаки в бока и проговорила с напором:

— Не чего, а кого! Детей зачинать, вот кого! Нюхач он. Чего не понятного? Такое учуять можно только с очень чутким носом.

Пока Миха переваривал услышанное, Катя обернулась ко мне и протянула руку с раскрытой ладонью:

— Ну что, будем полностью знакомы, Мечников. Катерина Ковалевская, человек с геном-мутантом. Острый слух. А Миха — механик. Он чувствует машины и аппараты.

Я пожал мягкую и теплую ладонь Кати, и проговорил:

— Очень приятно. Осталось выяснить, что от всех нас нужно Алексею Лютецкому.

Она мне так широко и лучезарно улыбнулась, что я как дурак улыбнулся в ответ. Но паузу прервал Миха.

— Ну, ты это, извиняй тогда, — сказал он все еще хмуро, но теперь с озадаченностью. — Только у нас есть проблема понасущнее.

— Что опять? — вздохнул я.

Миха кивнул на баллоны и проговорил:

— Газ кончается.

То, как героически Миха спускал аэростат без газа, выглядело как ремонт космического корабля на заднем дворе в зеленой зоне. К моменту, как мы потеряли половину высоты, небо тучами заволокло полностью, в воздухе повис стойкий запах влаги и озона. Такого количества сизых облаков я не видел никогда: на юге только песчаные бури, а дождь на моей памяти был раз двадцать лет.