Чтение онлайн

— В непогоду садимся, — с какой-то злой радостью крикнул Миха, накручивая веревку на крючок под конструкцией рычагов.

Ткань шара скрипела и трещала. Миха отдавал команды, дергал рычаги, тянул за канаты и время от времени сбрасывал баллоны и мешки с песком, чтобы стабилизировать снижение. Но оно все равно выходило быстрым, и когда земля, а вовсе не песок, замелькала под нами бурыми, серыми и зеленоватыми полосками, он прокричал, хватаясь за канат:

— Держитесь! Будет жестко.

Мы с Катей разом ухватились за веревки, я притянул ее к себе на случай, если опять вывалится. Хотя здесь уже не высоко, но свалиться на борт в движении тоже приятного мало. Ветер свистел в ушах и нес корзину над скудной, растительностью. То, что она здесь в свободном доступе, уже удивительно. Нам утверждали, что зеленые растения есть только в градах и там куда дотянулись когти Оазис-Техно. Впрочем, не исключено, что лапы Лютецкого побывали и здесь.

— Приготовьтесь к удару! — прокричал Миха.

Земля приближалась стремительно и мелькала внизу ухабами, небольшими зарослями чего-то, что пока не могу разглядеть. Впереди завиднелось обширное пространство без зарослей, но с камнями и зеленым ковриком. Туда и понес нас ветер.

— Сейчас! — крикнул Миха.

В дно корзины мощно ударило, нас подкинуло, и только благодаря веревкам не выкинуло из нее. Катя закричала, Миха загоготал в запале ретивой ярости, а я сцепил зубы. Ветер продолжил тащить шар, а вместе с ним нас в корзине. Переплетённые веревки в некоторых местах растрепались, кое-где образовались прорехи и в них вывалилась часть мешков с песком.

— Долго еще? — крикнул я Михе.

Тот накрутил на кисть часть каната и уперся стопами в стенку и пол корзины.

— Не знаю! — отозвался он. — Пока дует ветер, нас будет нести!

— Швора!

— Ага! — согласился детина.

— Надо прыгать! — скомандовал я. — Кто знает, куда она занесет!

На что Миха ответил:

— Дальше вон тех камней не унесет.

Повернув голову, я обнаружил, что корзину тащит на невысокие, но растянутые в ширину руины.

— Врежемся! — с тревогой прокричал я.

Миха кивнул.

— Скорость падает! Авось пронесет!

Набрав воздуха, я собрался напомнить, что уповать на «авось» сомнительное дело, но заметил, что скорость в самом деле снизилась. Причем настолько, что вполне можно разглядеть, что за зелень тут растет.

— Папоротники! — крикнул я.

— А? — не понял Миха.

Руины приблизились, до них метров десять. Несмотря на значительное замедление, корзина все же хлопнулась в высокий парапет перед стеной, сплошь поросшей мхом. Нас тряхнуло, я вовремя успел поймать Катю, которую по инерции чуть не впечатало в мох. Аэростат остановился, оболочка опустилась рядом, шевелясь и местами вспухая. Но воздуха для движения уже недостаточно. Корзину при этом перекособочило и она застыла под углом, опершись на парапет.

Я поглядел по сторонам и повторил:

— Говорю, папоротники. Вокруг посмотри.

Ноздри приятно щекотал сочный запах, зелени и влаги, я непроизвольно облизал губы. Мне известно, что папоротники не едят. Вернее, существовали какие-то виды, которые надо вымачивать, вываривать и как-то еще обрабатывать. Но меня на этаже обучения предостерегали, что для человека они ядовиты, хоть и пахнут приятно.

Миха вытащил руку из веревочного захвата и с громким «фух», стал вылезать из корзины.

— Ух ты! — выдохнул он, наконец оглядевшись. — Это чё? Зелень?

Помогая выбраться из корзины Кате, я покивал.

— Самая что ни есть. Надо же. Растет сама, а не на зеленых фермах.

— Офонареть! — впечатлился Миха, спрыгивая в остролистную траву, из которой торчат стебли с длинными, пушистыми колбочками.

К одной такой он наклонился и потрогал.

— Мягкая и жесткая одновременно. Это папоротник?

Катю я уже спустил и поставил рядом в траву, теперь она тоже во все глаза таращится на зеленые растения, рот раскрыт, как у малого дитя перед фокусником. Я к зелени привык, все же в Красном граде полно зеленых ферм, а я туда наведывался не раз. Но Миха всю жизнь прожил на козьей ферме, Катя — в «Медном ковчеге», а там только песок, перекати-поле и разные колючки. А в свой подвал предусмотрительный Никифор их, очевидно, не пускал. Удивительно другое — растения и правда здесь растут без участия человека.

— Нет, — поправил я Миху, и указал на невысокие, но пышные зеленые перья, которые торчат прямо из почвы. — Вот это папоротник. А это трава, пырей.

Немного отойдя от ступора, Катя пошла вперед, затем присела и осторожно прикоснулась к зеленым листьям.

— Какая она… Красивая, — проговорила Катя впечатленно. К ее штанине прицепилась колбочка, а Катя развернулась ко мне с полными восторга и надежды глазами. — Это что, выходит Никифор прав? Это и есть та земля и можно выпустить пчел?

Как бы мне не хотелось быть в глазах Кати героем, но пришлось покачать головой и ответить:

— Нет, Катенька. Пчел здесь выпускать нельзя.

Ее личико вытянулось в непонимании.

— Но почему? — изумилась она. — Вот же растения.

— Одних растений мало, — стал объяснять я. — Если бы все было так просто. На зеленых фермах Оазис-Техно тоже полно растений. Но пчел, как ты заметила там нет.

— Но… Как же тогда… Как тут тогда они растут без пчел? — совсем растерялась Катя.

— Пчелы нужны не всем растениям, — ответил я. — Как с картошкой и чесноком, помнишь? Так и этим не нужны. Папоротники размножаются спорами. Ну и мох тоже. А пырей корневищами.

С лица Кати воодушевление слетело, как тучка с неба в погожий день, плечи опали, глаза опустились к зеленому ковру под ногами.

— Как жаль… — только и сказала она.

Тем временем Миха, обалдевший от зелени вокруг, ходил туда-сюда, трогал папоротники, тер колбочки-колоски пырея, впечатленно присвистывал и охал.

— Это что получается? Что получается… — проговорил он, наконец обернувшись ко мне. — Зеленые зоны для людей… Как бы уже есть? Просто никто о них не знает?

— Надо разобраться, — согласился я и оглянулся на густо заросший мхом вход в пещеру, который судя по форме, когда-то был входом в здание. — А пока предлагаю укрыться внутри. В воздухе сильно пахнет влагой. Дождей я видел немного, но именно так пахнет перед ним.

Спорить никто не стал, хотя Катерина все порывалась остаться и еще немного походить по траве. По округленным глазам и впечатленному покачиванию головы понятно, что Миху зелень тоже впечатлила. Но когда ему на лоб шлепнулась первая холодная капля, он все же направился к проему, захватив с собой Катю.

— Может я и побегал бы под дождем, — сообщил он, ведя ее к замшелому входу, — но чуется мне, с неба вода тут падает холодная. А мерзнуть не охота. Да и сохнуть потом.

В полумрак руин я вошел первым. Здесь пахнет старым, сырым металлом, мхом и пропитанной водой почвой. Когда глаза привыкли к слабому освещению, смог разглядеть в паре метров от входа дверь. Добротная, металлическая, сверху табличка «Посторонним вход воспрещен».

— Та-ак… — протянул я, когда Миха и Катя вошли следом. — Кому воспрещать вход в этой глуши?