Чтение онлайн

Что, простите?

– Он взрослый человек. В любое время он может встать и уйти куда хочет, – парирую я.

– Ты меня бесишь! – рявкает незнакомка.

Ее крик привлекает внимание Матео.

– Какие-то проблемы? – спрашивает он у нее, тем не менее не снимая руки с задницы девушки у него на коленях.

– Она хреново относится к своему парню!

– Ясненько. Как насчет того, чтобы втроем отправиться к бару и там перемыть косточки Саммерс?

Матео осторожно поднимается, подхватывает обеих граций за локоток и ведет их к бару. На полпути оборачивается через плечо, подмигивает мне, будто говорит – всегда пожалуйста.

– В чем была проблема?

Дрю пальцем сдвигает мои волосы и нежно целует в основание шеи.

Мое тело благодарно отзывается мурашками, что побуждает его еще раз прижаться губами к шее. Через мгновение ссора с Пенни забыта. Я закрываю глаза и наклоняю голову по мере того, как его губы следуют к моему уху. Дыхание щекочет мочку. Мне так нравится, что я уже не слышу музыку, сейчас существует только стук сердца. Зубы Дрю осторожно прихватывают нежную кожу за ухом, и это тоже приятно.

Когда он оставляет поцелуй на пульсирующей венке, я всхлипываю. Прежде чем совсем не растаяла от этой крошечной ласки, я беру себя в руки и отвлекаюсь на телефон.

ДЖУЛИ: Она возмутилась тем, что я оставила тебя одного, бедненького беззащитного песика, привязанным у входа в магазин.

Дрю, приобняв меня за талию, смотрит на экран через мое плечо.

МИСТЕР АЛАБАМА: Ты злая, Пыльный котенок. Говорю же, вычту из зарплаты.

ДЖУЛИ: Из какой зарплаты?

Вместо ответа он проводит большим пальцем по моей обнаженной коже. Я судорожно вдыхаю. И снова всхлипываю, когда его губы смыкаются вокруг мочки и нежно тянут ее. Что это? Прикосновения Дрю вызывают такой жар, который распространяется по всему телу, порождая теплое покалывание между ног. Не знаю, как долго в его присутствии я смогу – или захочу – сдерживать свои чувства. Его близость меня в равной степени и привлекает, и мучает.

Мне нельзя распускаться.

Откашлявшись, я пишу новое сообщение.

ДЖУЛИ: Ты платишь мне поцелуями за то, что я держу других женщин на расстоянии от тебя?

МИСТЕР АЛАБАМА: Это был не поцелуй.

ДЖУЛИ: А что тогда?

МИСТЕР АЛАБАМА: Если хочешь узнать, повернись.

Вопросительно подняв брови, я полуоборачиваюсь к нему. Как мне понимать последнее предложение?

Я чувствую руку Дрю на моем колене, немного колеблюсь, прежде чем полностью к нему повернуться, практически оседлав его. Я стараюсь не обращать внимания, что моя юбка задралась до неприличия. Дрю теперь очень близко – и все же недостаточно близко от меня.

– Что теперь? – с недоверчивым любопытством спрашиваю я, глядя прямо на него.

Моя рука сама по себе располагается на его плече, гладит шею и зарывается в волосы на затылке. Волосы на самом деле шелковистые. Как в нем все может быть таким до чертиков идеальным?

Дрю указательным пальцем приподнимает мне подбородок и пристально смотрит в глаза. Мне кажется или все-таки искорки в его глазах исчезли, уступив место чему-то другому? Чему-то новому, темному. Чему-то, что не нуждается в словах, чему-то, что сразу меня захватывает. Даже если бы захотела, теперь не смогла бы вырваться. У меня ощущение, что уже давно ничего так не желала, как этой близости с Дрю. Вокруг нас десятки людей, но он заставляет меня чувствовать, словно мы одни. И сейчас нет ничего важнее на свете, чем смотреть ему в глаза.

– Сейчас увидишь, – шепчет он и склоняет голову набок.

Лукавая улыбка и взгляд намекают: «Между нами что-то есть – и ты тоже это чувствуешь». Я не в состоянии отрицать.

Дрю гладит меня большим пальцем от уха к подбородку и, несколько колеблясь, склоняется ко мне. Так медленно, что я могу в любой момент отказаться. Его дыхание щекочет мою верхнюю губу.

Некоторая часть моего тела покалывает от желания. Я хватаюсь за его волосы на затылке и придвигаюсь к нему так близко, что наши тела тесно соприкасаются. О, какое тело! В этот момент я ничего не хочу, кроме как почувствовать его губы на моих. Я хочу попробовать его на вкус. Как он меня прижимает, как он двигается…

Я слишком долго подавляла свои потребности. О боже. И сейчас испытываю страстное желание наконец-то его поцеловать, засунуть руки под его рубашку и прижаться к нему. Я хочу его руки на моей заднице. Или даже в трусиках. Я хочу все.

Судя по выражению его глаз, он чувствует то же самое. И да, это можно устроить. Немедленно. Он и я в его машине. Только мысль об этом уже опьяняет.

Но завтра я пожалею. Как в последний раз. С Кайлом.

Губы Дрю уже почти касаются моих, когда я уворачиваюсь.

– Я не могу, – задыхаюсь я, изо всех сил пытаясь удержать под контролем галопирующее сердце.

Дрю опускает руку. Я ощущаю его взгляд на моей коже – на пылающих щеках.

– Извини.

Во мне идет борьба – встать и уйти или остаться. Я сама не знаю, чего хочу, барахтаюсь между желанием и обреченностью. Я хочу быть рядом с Дрю. Я хочу его. О боже, как сильно я его хочу. Но я отчаянно не хочу его хотеть. Какая я жалкая!

– Что случилось? – спрашивает он. – Эй!

Он осторожно протягивает руку к моему подбородку и проводит по нему кончиками пальцев.

– Посмотри на меня.

Его голос звучит так сопереживающе, что я сдаюсь.

– Мне жаль. – Я пытаюсь смотреть на него, но мне неловко. Мне кажется, я в центре всеобщего внимания. Я не хочу снова делать его посмешищем, хотя в этот раз все по-другому.

– Опять скажешь, что дело в тебе? Если так, то объясни.

Я закусываю нижнюю губу. Во мне. В моих стремлениях. Допущенных ошибках. В тех вещах, сказанных Пенни. В нахлынувшем воспоминании о встрече с Кайлом.

– Слишком много? – тихо спрашивает Дрю.

Да. Нет. Не знаю. Это не означает, что его близость меня беспокоит. По крайней мере, не в плохом смысле. Мои пальцы по-прежнему в его волосах, как будто ищут поддержку. С ним я чувствую себя спокойно и в безопасности. Но допускаю, что Пенни права: это ложное ощущение. Может быть, это всего лишь кратковременное увлечение – а я не желаю больше повторять подобного, если хочу без угрызений совести смотреть на себя в зеркало. Поэтому разовый перепихон с футболистом – абсолютное табу. Да и вообще – футболисты не самый лучший выбор. Разумом я все понимаю, но сердце живет по-своему.