Чтение онлайн

Опять всплывает эта тема. В моей голове все тесно связано с чирлидингом. Слишком долго он был главной составляющей моей жизни, чтобы просто взять и стереть воспоминания. И от падения не избавиться. Часть моего прошлого. И часть меня.

Я часто-часто моргаю, потому что чувствую, как предательски щиплет глаза. Я не хочу плакать. Моя жизнь продолжается. По крайней мере, это уже хорошо. На долю секунды я вспоминаю Дрю, но заставляю себя не думать о нем. Я скучаю по его сообщениям больше всего, хотя не имею на это права, это ведь я ему отказала, а не он мне.

– Твой отец сказал, что для тебя спорт очень важен, но, помимо этого, через него оплачивалось твое обучение в колледже. Теперь путь в спорт для тебя заказан. Тебя не волнует то, что ты теряешь финансирование?

Я непроизвольно прикусываю нижнюю губу. Если ты не можешь тренироваться некоторое время из-за травмы, то спортивную стипендию ты не теряешь. В моем случае все по-другому. Минимум через год мое тело сможет восстановиться для тренировок. Теоретически. Но для каких? Нога вызывает меньше беспокойства, но вот шеей, вероятно, я не смогу свободно двигать. Возможно, при большой удаче, она будет частично поворачиваться, но этого для чирлидинга недостаточно.

Так что я потеряю и оплату учебы.

В отличие от Бо я еще ни дня не работала. Из-за спорта не было времени, а из-за стипендии не было необходимости. Теперь все изменится. Мне придется работать. Как только я приду в форму и найду подходящую работу, где не нужно смотреть людям в глаза. Большинство людей выше меня ростом. Как мне с ними общаться, если я не могу поднять голову?

Предпочитаю не думать об этом. Пузырь, в котором я заперта, слишком большой, слишком подавляющий, чтобы размышлять о будущем.

– Бо?

Я поворачиваюсь к брату, стараясь не потерять равновесие. С костылями и шинами на ноге получается не менее элегантно, как у беременного барсука, но удается доковылять до древнего внедорожника. Мне нужно ходить с шиной на ноге до тех пор, пока не научусь ходить нормально с костылями. От непривычной последовательности движений, несмотря на физиотерапию, у меня начинает болеть шея, и я невольно начинаю увиливать от нагрузки, поэтому мне предписано и дома еще некоторое время носить шину.

– Чья это машина?

– Папина, – коротко звучит ответ. – Он продал старую, потому что решил, что во внедорожник тебе будет легче садиться.

– Супер, – бормочу я, и Бо открывает мне дверь.

Очевидно, папа упустил из виду мой маленький рост. Теперь мне придется вскарабкиваться на высокое сиденье. Вздохнув, я передаю костыли Бо, а он протягивает мне новенький мобильник. Так вот просто. Как будто невесть какое важное дело. Как будто я неделями не ломала себе голову, где взять денег на новый телефон.

– С сердечными пожеланиями от мистера Палмера, – как ни в чем не бывало говорит Бо. – Я попросил поставить меня на пару лишних смен в «Ореховой чашке», но он, когда узнал про тебя, настоял, что внесет половину суммы. Он был совершенно потрясен. Как, вероятно, все остальные в Сент-Клэр.

– Ты – лучший! – Я прижимаю к груди драгоценность, прилетевшую прямо из рая технических средств связи.

– Я знаю, но ты могла бы упоминать об этом чаще. – Брат одаривает своей фирменной кошачьей улыбкой и исчезает за машиной, чтобы уложить костыли в багажник.

Я разглядываю мобильник. Хорошая новость: зарядка полная, и Бо загрузил все, что надо. Плохая новость: во-первых, у меня нет непрочитанных сообщений, во-вторых, новая заставка. Вместо группового фото команды стоит фото Бо, Пенни и меня на прошлом Хеллоуине. Я более чем уверена, что Бо хотел как лучше, но при первом же взгляде на фото у меня возникает неприятное чувство, которое я не могу объяснить. Как будто я не только потеряла чирлидинг, но у меня отняли последнее воспоминание.

– Сесть сможешь? – голос Бо прерывает мои размышления.

Невнятно ворчу, но взбираюсь в машину. Однако тяжелее оказывается пристегнуться. Вместо простого поворота головы я вынуждена поворачиваться всем торсом, при этом стараясь не соскользнуть с сиденья.

Бо уже за рулем и терпеливо ждет, пока я устроюсь. Он ни разу не предложил помощи, чему я очень благодарна. Он знает, что я не выношу жалости.

– Кстати, у тебя было сотни пожеланий выздоровления, – болтает он.

У меня?! Я даже не удивляюсь тому, что он прочитал все эсэмэски.

– Что из важного я пропустила? – Пальцы нервно крутят телефон.

– Все как всегда. Пенни написала что-то вроде, что она бесконечно сожалеет. Я не понял о чем. Может, о том, что команда заняла пятое место на первенстве. Или о том, что она совсем потеряла чувство меры в последние месяцы. Говорят, что она рассталась с Кайлом после того, как застала его с женщиной в раздевалке. Голыми на скамейке. Кто-то из членов команды рассказывал. В инстаграме [8] был бурный срач. В последние выходные он надрался так, что его вынесли из бара. Судя по кампусным сплетням, степень достоверности около пятидесяти процентов. Предположительно, он не избежит наказания за неприемлемое поведение, и начало сезона проведет на скамейке запасных. Кстати, большой привет от Дрю. У него несколько дней свободных, и он уехал в Таскалусу навестить семью.

Я кладу телефон в консоль между сиденьями.

Значит, большой привет. А чего я ожидала? Он же вообще мне не писал.

– Разве не новость то, что Пенни рассталась с Кайлом? – неохотно поддразниваю я. Лишь бы отвлечься от мыслей о Дрю.

В глубине души отчаянно хочется, чтобы он написал хотя бы вроде: «Привет, скорейшего выздоровления! Я уезжаю на несколько дней в Алабаму. Всего хорошего. В следующем семестре, наверное, увидимся».

Больше чем уверена, что «наверное». Если Кайл фактически отстранен, то Дрю на открытии сезона выйдет на поле и наверняка привлечет внимание чирдансерш, которых он так любит. Очень немногие из них планируют заниматься чирлидингом профессионально. Пенни сейчас одинока и вполне может присоединиться к будущим фанаткам Дрю. Может, кто-то другой поймает на крючок человека с двадцатью миллионами за сезон. Я потираю лоб. Откуда эти жалкие мыслишки?

– Сердечный привет от Матео, – дополняет Бо. – Он как-то приходил и спрашивал про тебя. Я не знал, что вы дружите.

«Потому что последние месяцы ты не тусовался с нами», – чуть не срывается у меня с языка, но я проглатываю слова.

– Как приятель он очень даже ничего, – бормочу я, не погрешив истиной.

Поездка от Энн-Арбор до Сент-Клэр-Лейк занимает более часа. У меня достаточно времени, чтобы поразмышлять.

– Ты доиграл свою игрушку? – спрашиваю наконец я и ставлю радио погромче, тишина начинает меня беспокоить. Или, скорее всего, не тишина, а непонятный стук, издаваемый машиной, что не предвещает ничего хорошего. Предыдущая машина, конечно, не внедорожник, но явно была в лучшем состоянии, чем эта, которая к тому же пахнет чем-то странным – смесью машинного масла и чистящего средства.