Чтение онлайн

— Пойдем, девочка. Уменя там куча народу, которые жаждут услышать, что их чеки будут хорошо принимать в следующем году.

Тут он увидел, что Лиза все еще одета в просторный купальный халат, который он надел на нее в день съемок в бассейне. Морщина прорезала его лоб.

— С тобой все в порядке? Мо сказал мне, что ты отложила послеобеденные съемки. Ты так устала после экскурсии по берегу?

Лиза героически улыбнулась.

— Нет, со мной все в порядке. Просто продолжайте без меня, о'кей?

— Нет, не о'кей. И с тобой тоже что-то неладно. — Харлан уперся ладонью в дверь, не затем, чтобы пройти, а чтобы не дать ей закрыться. — Расскажи мне, Лиза.

— Не сейчас, Харлан, — в голосе ее было скрыто слишком много. — Кроме того, ваши люди ждут вас.

— Пусть себе ждут. Им не помешает научиться терпению. Кроме того, ты тоже из числа моих людей.

Это было приятно, но не совсем верно. Эмоции взметнулись водоворотом, и у нее перехватило горло. Лиза испугалась, что сейчас расплачется.

— Нет, это не так.

— Ну, хорошо, пусть ты будешь человеком, о котором я забочусь, — согласился он. — И я не уйду, так что лучше разреши мне войти. Только подумай — ты будешь виновата в том, что все эти люди остались голодными.

Дверь открылась, Харлан быстро вошел и тут же закрыл ее за собой. Он осматривал каюту, а Лиза стояла у окна, мрачно глядя на море, плескавшееся вокруг. Он заметил вечернее платье, все еще запакованное в пластик. Лиза выглядела так, как будто долго плакала. Но никаких следов шоколада, так что ситуация, кажется, была небезнадежна. Лиза явно собиралась вечером выйти в свет, об этом свидетельствовали ее прическа и макияж, но что-то побудило ее бросить приготовления и не одеваться. И он хотел знать, что было тому причиной.

— Как прошли съемки в Сент-Томасе?

Он подошел к ней и прислонился к шкафу. Отсюда ему были видны отражения ее напряженной спины и свое собственное, отраженное в зеркальной спинке кровати у противоположной стены.

— Разве Тедди тебе не сказал?

— Он сказал, что снимки получились чудесные. Я спрашиваю, как прошли съемки?

— Они прошли чудесно.

— Чудесно, — повторил он и прикусил губу. — Почему же ты отменила съемки у Мо?

— Беспокоишься, как бы я не сорвала ваше расписание?

Харлан не распознал в ее вопросе скрытого смысла, услышал только усталость и смятение, таящиеся в нем.

— Ничего не выбито на камне…

— Кроме твоих амбиций.

Наступило молчание, потом он мягко сказал:

— Ты не станешь…

— Прости. Я имела в виду…

— Не торопись с выводами, Лиза. Я не думаю, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы так говорить. Итак, что ты собиралась сказать мне?

— Все вокруг не так. Неправильно.

— Ну ладно. По-моему, ты действительно нуждаешься в передышке.

Лиза отошла от окна неровными шагами. Ее руки были судорожно сжаты.

— Я отменила работу с Мо потому, что я просто не могу больше притворяться.

— Притворяться? В чем это заключается?

Харлан смотрел на нее в упор, пытаясь прочесть по ее глазам то, чего она ему не сказала. Он увидел страх и угнетенность. И тоску.

— В том, что я нахожусь здесь. Что меня превращают в эталон, который ставят в пример всем остальным.

— Ты хочешь сказать, что со мной что-то не так?

Он выговорил это с такой горячностью, что она улыбнулась. Скупо, но улыбнулась. Ее переживания были слишком тяжкими, чтобы разрешить их при помощи провокационного юмора Харлана.

— Нет. Это со мной не так. То, что я здесь, то, что делаю…

Харлан посмотрел на часы.

— У меня сейчас мало времени для такого важного разговора. Я не сделал ошибки, выбрав тебя. Ты — именно то, что нужно для нашей кампании. На самом деле ты идеально подходишь для этой цели. Я надеюсь убедить тебя в этом после обеда. — Он взял платье, валявшееся на кровати, и разорвал упаковку. Затем сорвал этикетку, подумав, что только суровостью можно преодолеть это состояние Лизы. — Одевайся. Нас ждут.

— Я не могу, — упрямо ответила она дрогнувшим голосом.

— Почему?

Лиза посмотрела на тонкое вечернее платье без бретелек как на что-то отвратительное.

— Потому что это не я. Это платье не для меня. Я неловко себя чувствую.

Харлан уронил этикетку на пол, сразу забыв о ней, да и время, и ожидающие их люди были забыты. Он подошел и стал у нее за спиной, задумчиво глядя в зеркало. Он как бы обрамлял ее стройный силуэт своей массивной фигурой, рассматривая то, что она так критически изучала в зеркале.

— В чем состоит эта неловкость, Лиза? Дело заключается в платье или женщине, которая его носит?

Лиза хотела отойти, но его руки сомкнулись вокруг нее, заключив ее в кольцо, так, что она осталась смотреть на отражение, которое вызывало у нее паническое чувство.

— Что ты видишь, Лиза?

Она не хотела отвечать. Лиза не хотела смотреть, но не могла отойти, а он не хотел, чтобы она отмалчивалась. Внезапно ей захотелось излить то, что накопилось в душе, все свое отчаяние и смятение.

— Я вижу ложь.

— Кто же тебе лжет? Я? Они? Или ты сама?

Лиза всхлипнула, и его руки обняли ее крепче, прижав к нему так, что она не могла вырваться. И он стал для нее и опасностью, и убежищем одновременно.

— Ты лгал, Харлан.

— Я? Как? Когда?

— На своих кассетах. Ты обещал, что все изменится, если я буду делать то, что ты скажешь. Ну вот, я все сделала, а ничего не изменилось. Ничего, ничего не изменилось.

Ее голова откинулась назад, ему на плечо, глаза закрылись, чтобы страдание не выплеснулось слезами.

— Лиза, я не лгал тебе. Ты не услышала, что я говорил. Ты прослушала только часть. Открой глаза. Давай. Открой же глаза! Посмотри на женщину в зеркале. Она прекрасна, но, дорогая, красота была в ней всегда. — Его большая рука передвинулась и легла туда, где гулко билось ее сердце. Это была приятная тяжесть, покоящаяся на холмике ее груди. — И если и есть где начало для перемен, так это внутри нас. Ты сделала все, чтобы изменить то, что видят люди, когда смотрят на тебя, но ты не сделала ничего, чтобы изменить то, как ты видишь себя.