Чтение онлайн

Объективные причины обращения к силе как к средству достижения политических целей дополняются субъективными, к которым можно отнести: соблазн оперативно и продуктивно разрешить в свою пользу внутриполитический или межгосударственный конфликт с помощью силы, исходя из предыдущего исторического или личного опыта; накопленный силовой потенциал одних государств и слабость, незащищенность других; отлаженный силовой механизм государства и др.

На протяжении веков понятие силы оставалось почти неизменным, практическое же применение силы зависит от конкретной эпохи. Изменения происходили в соответствии с переменами в развитии человечества, совершенствованием технологий и трансформацией международных отношений. «Долгое время в системе международных отношений закон силы всегда был выше силы закона» [Военная сила…, 2009, с. 27]. Профессор З. Аврамович утверждает, что «западные демократии во внешнеполитической деятельности используют все средства диктатуры, а зачастую и военную силу. По отношению к малым странам эти демократии с позиций присвоенного лидерства и осуществляют власть без каких-либо ограничений. Мера сближения диктатуры (во внешней политике) и западной демократии наиболее ярко проявляется в политических средствах, которыми пользуются эти формы власти: сила, ложь, фальшивые обвинения». По выражению ученого, формами «демократического антидемократизма» выступают: применение насилия, поддержание беззакония, запуск лживых сведений, агрессивный язык [Аврамович, 2017, с. 71].

Мечты лучших представителей человечества о том, что когда-нибудь сила будет исключена из арсенала средств разрешения различных социальных конфликтов, хотя и служили нравственным ориентиром в стихии войн и конфликтов, но были утопичны. Более того, попытки абсолютизировать эти идеи и реализовать их на практике приводили к иллюзии миротворчества и, что самое важное, зачастую мешали поиску практических способов минимизации применения силы, ее гуманизации. Один из наглядных примеров – односторонняя и неудачная попытка реализации горбачевских принципов «нового политического мышления» на международной арене. Наряду с другими причинами она привела к разрушению Советского Союза, нарушению баланса мировых сил, утверждению США в качестве единственной сверхдержавы, нисколько не умерившей геополитические аппетиты при реализации своих национальных интересов в любой точке земного шара любыми средствами, в том числе военно-силовыми.

Приведенные выше утверждения ни в коем случае не оправдывают пессимистичную позицию в отношении возможности ограничить применение силы. Несомненно, что за последние десятилетия взгляды на фактор сил в социальных отношениях значительно изменились, в том числе и под воздействием передовых идей прогрессивных мыслителей, практики взаимодействия демократических государств. «Жизнь полна противоречий и насилия, – отмечал в свое время известный политический деятель, сторонник ненасилия Джавахарлал Неру, – и, по-видимому, одно насилие действительно влечет за собой другое и, таким образом, не является способом его преодоления. Однако полный отказ от него приводит к совершено негативной позиции, оторванной от самой жизни. Насилие – источник силы современного государства» [Неру, 1990, с. 41]. Он также справедливо полагал, что, прибегая к насилию, лучшее, что можно сделать – ограничить его и использовать таким образом, чтобы зло было наименьшим. Наиболее существенным изменением отношения к применению силы, в первую очередь военной, в конце прошлого столетия можно считать отказ от распространенного мнения о том, что с помощью войны можно решить традиционно спорные проблемы [Военная сила…, 1992, с. 8–9].

Можно предположить, что зло насилия может быть относительно оправдано для предотвращения большего зла, если имеют место следующие обстоятельства:

• при отстаивании независимости, территориальной целостности страны, защите жизни и безопасности граждан в случае неспровоцированной внешней агрессии;

• для защиты граждан от систематического и массового террора в условиях автократического режима;

• с целью подавления антигосударственных насильственных действий в условиях демократического режима;

• при защите жизни и безопасности граждан от уголовных элементов.

Правомерность применения силы в указанных обстоятельствах подтверждает известный французский писатель Андре Моруа: «…в непротивлении злу насилием есть своя прелесть, но она на руку подлецам. Важнее всего – предотвратить жестокость, всеми силами бороться с ее проповедниками» [Моруа, 1983, с. 185].

Наибольший радикальный вызов действующей власти и государству, реализующийся в насилии, бросает экстремизм. Экстремистская деятельность выражается в крайних формах нелегитимного индивидуального и коллективного насилия и возможна в различных сферах – политической (терроризм, расизм, шовинизм); религиозной (фундаментализм: ваххабизм, сионизм, тоталитарные культы); правовой (нигилизм, нарушение юридических и оскорбление моральных законов).

Для субъектов экстремистской деятельности характерны правовой нигилизм и тотальное отрицание данного общественного строя, легитимирующих его идей, традиций, институтов. Для практики экстремизма характерны нетерпимость, бескомпромиссность, сведение многомерных общественных проблем к простым решениям, черно-белое деление мира на друзей и врагов, стремление к тотальному разрушению существующего общественного строя как к условию реализации сакрально-мистических идей иной социокультурной реальности. Данная тенденция проявляется в стремлении экстремистов насильственно «очистить» общество от появившихся в какой-то момент негативных явлений, недостатков, используя риторику очищения, изгнания, насильственного перевоспитания и т. д.

Кроме того, следует отметить некоммуникативность экстремистской практики, отвергающей возможность достижения своих целей в рамках действующих институтов и правил. Субъекты экстремизма отрицают любые формы политического диалога и компромисса со своими оппонентами. Они проявляют нетерпимость к идеологическому плюрализму и инакомыслию, отказывают своим противникам в праве на альтернативную точку зрения. Вместе с тем коммуникационные связи и информационные технологии активно используются в экстремистской деятельности.

При оценке исторических проявлений экстремизма один из важнейших и сложных вопросов – это определение границ и форм политического насилия и его субъектов, которые являются легитимными и приемлемыми с позиций негласного общественного договора. «Эта граница всегда относительна и подвижна в перспективе различных моральных, социальных и исторических позиций, присутствующих в том или ином обществе. Любое политическое насилие может обернуться как общественным благом, так и злом, поэтому границы экстремизма в человеческой истории всегда остаются подвижными. Исторически реализация прав и свобод угнетенного, бесправного человека часто осуществлялась с помощью насилия, будь то восстание рабов под руководством Спартака в Древнем Риме, крестьянские бунты за отмену крепостного права в России, освобождение рабов в ходе гражданской войны в США, буржуазные революции и т. п. Но это насилие имело нравственную легитимность и историческое оправдание, так как восстанавливало для значительной части населения всеобщие основы человеческих прав и свобод» [Экстремизм…, 2012, с. 78].

В принципе, экстремизм характеризует не насилие как таковое, а его крайние, ничем не оправданные формы. По мнению специалистов, «черта между двумя насилиями (государственным и экстремистским) – вопрос нравственной противоположности» [Экстремизм…, 2012, с. 74].

Один из признаков любого государства – наличие достаточно организованной силы, которая способна поддерживать внутренний порядок и внешнюю безопасность. Государство обладает монополией на политическую власть и, соответственно, на применение силы только в пределах собственных национальных границ. За их пределами любое государство лишь одно из многих формально равноправных, политически независимых субъектов; поэтому в международных отношениях формируется противоборство интересов, конкурирующих суверенитетов, своего рода состояние «войны всех против всех». В этом случае сила становится конечным и легитимным методом решения споров между различными странами. «Альтернативой международной системе, базирующейся на силе, является, как представляется, международная система, основанная на согласованных нормах, правилах, в конечном счете законах международного поведения. Парадокс, однако, состоит в том, что для утверждения такой системы, для нормального ее функционирования также нужна сила. Поэтому речь может идти не об “изъятии” силы из международных отношений, а о приучении силы к законопослушному поведению по обеспечению мирового порядка» [Военная сила…, 2009, с. 40].

При проведении военной политики военная сила – основное, но не единственное средство, с помощью которого государство отстаивает внешнеполитические интересы. Если система международных отношений выстроена так, что высока вероятность конфронтации, то понятие силы, естественно, идентифицируется с понятием военной силы.

Военная сила государства может быть применена для достижения политических целей в ходе войны путем уничтожения или подавления противника. В форме вооруженного насилия она применяется в период политических кризисов, приводящих к войнам и вооруженным конфликтам. Вооруженное насилие есть форма социальной борьбы, крайний способ принуждения противника путем применения или угрозы применения вооруженной силы. Политическая элита страны и политическое руководство определяют конкретные формы и методы действия военной силы, а также объекты ее приложения, которые публично излагаются в военной доктрине.

Вооруженное насилие применяется непосредственно (в физическом смысле) и опосредованно (через воздействие на состояние духа противника, его сознание и волю). Опосредованно сама военная сила оказывает непрерывное воздействие на своих союзников и потенциальных противников.

Основным структурным элементом военной силы государства выступают его вооруженные силы, предназначенные для ведения боевых действий. Они оснащены соответствующими средствами вооруженного насилия и готовы применить их в штатном порядке. Вооруженные силы являются не только основным средством для достижения военно-политических целей на международной арене, но и существенным резервом поддержания власти политической элиты и сохранения политического режима. Практика применения государством силы в современных условиях свидетельствует о необходимости взаимодействия всех силовых структур при решении проблем национальной безопасности, оптимизации применения силы при разрешении конфликтов. Силовые структуры государства объективно вынуждены взаимодействовать в своем противостоянии комбинированным угрозам. С этой целью проводится оптимизация их структур. Так, в соответствии с Военной доктриной РФ, к основным задачам Вооруженных сил в мирное время наряду с основным функциональным назначением относится борьба с пиратством, обеспечение безопасности судоходства, борьба с терроризмом на территории России, пресечение международной террористической деятельности за пределами ее территории [4] . В утвержденной Указом Президента «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» отмечена вспомогательная роль Вооруженных сил, которая заключается в оказании помощи другим силовым структурам, в подготовке и проведении мероприятий по территориальной и гражданской обороне, обеспечении общественной безопасности, участии в охране общественного порядка, ликвидации чрезвычайных ситуаций и обеспечении режима чрезвычайного положения. В свою очередь, иные силовые структуры в соответствии с положениями оказывают информационную, техническую, разведывательную и иную помощь Вооруженным силам в обеспечении военной безопасности стран [5] .