Чтение онлайн

4. Изменение роли и места международных организаций. Активное вмешательство ООН (миротворческие и гуманитарные операции) в кризисы и конфликты, имевшие место в 1990-х годах, сменилось застоем, в результате чего блок НАТО стал действовать «по своему усмотрению».

Реализация тех или иных форм политических конфликтов, их разрешение определяющим образом зависят от наличия соответствующих ресурсов, в том числе политических. Политические ресурсы включают деньги, знания, информацию, связи, общественное положение и т. д. Но традиционно ключевую роль в динамике политических конфликтов, особенно на макроуровне, играл фактор силы. Именно попытки преодоления силой правовых ограничений в демократическом государстве и противопоставление силы насилию в тоталитарном лежат в основе экстремальных форм политического процесса.

Власть возникает тогда, когда устанавливаются нормы и правила, предписывающие одним управлять, а другим подчиняться, а также когда вводятся санкции по отношению к тем, кто нарушает эти правила. Ведь отличительной чертой власти политического типа является то, что решения, принимаемые субъектом власти, становятся обязательными для всех членов общества. В основе политической власти лежит политическое неравенство, которое определяется неравенством политических статусов. В любом случае во властных отношениях существует асимметрически структурированная связь [Массинг, 1991, с. 107], предполагается неравенство субъекта и объекта власти. Эта связь базируется на властной доминирующей воле одних и подчинении других.

Право принимать политические решения человек получает благодаря статусу в иерархической структуре общества, который достигается фактом членства в организации (член правительства, депутат, лидер партии или движения), исключительными свойствами личности, уровнем образования, поддержкой политической организации, доступом к средствам массовой информации и др.

Субъекты власти используют различные способы навязывания своей воли объекту: убеждение, авторитет, право, экономическое стимулирование, традиции, манипуляции, принуждение, силу. Содержательная типология власти по применяемым средствам включает господство, насилие, авторитет, убеждение и т. д. [Политология, 1993, с. 44].

Все средства политической власти можно условно разделить на две большие группы. Первая – это средства, рассчитанные на добровольное подчинение объекта власти субъекту. Сюда относятся такие способы действий, при которых создается мотивация уважения к субъекту власти, заинтересованности в выполнении указаний, веры, привычки. Это авторитет, материальное стимулирование, убеждение.

Вторая группа объединяет средства принудительного характера, где главным мотивом выполнения распоряжений властвующего субъекта является страх перед силовым воздействием, которое может быть оказано в случае неподчинения, то есть к объекту власти применяются такие приемы и способы властного воздействия, которые заставляют его подчиняться против собственной воли. И основное средство этой группы – сила, имеющая в динамике характер насилия или принуждения.

В свое время М. Вебер причислял к средствам властного принуждения и моральные средства воздействия, относя к ним при определенных условиях «братское предупреждение», принятое в ряде сект, порицание, высказанное цензорами, моральное принуждение церкви [Вебер, 1990, с. 641–642]. Систематизация совокупности приемов, способов и методов принудительного характера воздействия позволяет выделить не только экономическое, политическое, правовое, физическое, но и психологическое, идеологическое и духовное принуждение. В категорию духовного принуждения включается не только идеологическая «обработка», психологическое запугивание, но и воздействие общественного мнения, морали, заставляющие объект власти корректировать свое поведение [Залысин, 1995].

Политическое насилие не тождественно принуждению, они соотносятся как вид и род. Принуждение имеет более широкий смысл, включая экономические, идеологические, психологические и другие формы навязывания воли. Насилие – одна из разновидностей принуждения. Вместе с тем насилие, которое предполагает волевые отношения между субъектом и объектом, не равнозначно физической силе, которая имеет более широкое применение (распространяется на природу, в том числе и неживую) и необязательно связана с принуждением. Это один из параметров сущностного расхождения понятий «принуждение» и «насилие». Пока же мы применяем эти категории как идентичные, а под политическим насилием будем понимать и физическое насилие, используемое как средство навязывания воли субъекта политики с целью овладеть, использовать, приращивать и защищать власть.

Насилие – это применение или угроза применения силы (в прямой или косвенной форме) с целью принудить людей к определенному поведению. Тед Роберт Гарр, американский исследователь в различных сферах социальных наук, пишет: «В большинстве вспышек коллективного насилия среди его участников существует также ясно выраженное чувство цели в том смысле, что они ожидают от насильственных акций улучшения своих ценностных позиций. Революционные лидеры направляют гнев своих последователей для достижения собственной цели – захвата власти; бунтовщики используют преимущества беспорядков, чтобы грабить продовольственные и мебельные склады; демонстранты надеются убедить своих правителей предпринять действия по исправлению существующего положения. Природа и сила этих целей являются основными детерминантами формы и тактики коллективного насилия. Но в большинстве случаев они усиливают или канализируют стимулы к насилию и нечасто выступают в качестве автономного мотива к насилию» [Гарр, 2005, с. 74]. Ученый выдвинул теорию «относительной депривации», предлагая научное объяснение возникновения радикальных и экстремистских движений. Согласно этой теории, люди начинают проявлять наибольшее недовольство и склонность к насилию при расхождении между ценностными ожиданиями группы и ее нереализованными ценностными возможностями.

Насилие проявляется в виде господства одной воли над другой, и часто это связано с угрозой человеческой жизни. В социальном плане насилие – «применение тем или иным классом (социальной группой) различных, вплоть до вооруженного воздействия, форм принуждения в отношении других классов (социальных групп) с целью приобретения или сохранения экономического и политического господства, завоевания тех или иных прав или привилегий» [Философский энциклопедический словарь, 1983, с. 401].

Физический характер насилия означает, что человеку наносятся физические (телесные) повреждения различной степени тяжести вплоть до смерти. Кроме того, имеют место другие последствия, сказывающиеся на состоянии здоровья, физического и морального, и имеющие прямой или побочный эффект. Характер физического насилия определяется также способом взаимодействия субъекта и объекта насилия – использованием возможностей мышц и орудий, усиливающих это воздействие (различных видов оружия, отравляющих веществ, подручных средств, техники и технических механизмов).

Насилие является одним из конституирующих элементов истории. Оно играло существенную роль в завоеваниях, сохранении государственности и образовании империй, а также в их распаде, оказывалось основным средством реализации господствующими элитами репрессивных стратегий. Буквально до середины ХХ столетия политическая власть в различных обществах реализовывалась в основном в форме доминирования правящего субъекта на основе силы, в некоторых обществах это происходит и в настоящее время. Насилие сыграло и продолжает играть существенную роль в процессах образования военных блоков, завоеваниях, сохранении различных форм государственности, политических, социальных и экономических революциях, восстаниях, в процессе реализации господствующими структурами различных, в том числе и репрессивных, стратегий. Насилие, а точнее принуждение, нередко оказывается и условием мира.

Насилие является одним из источников власти, хотя власть не сводится только к насилию. В нормальных условиях власть имеет другие основания, и даже власть, угрожающая насилием, не сводится к насилию в чистом виде. Допустимо предположить, что применение насилия властвующим субъектом является индикатором кризисных тенденций власти. В то же время возмущение лишенных власти людей, проявляющееся в насилии, свидетельствует об их фактическом властвовании, так как способность и возможность применения насилия предполагает наличие власти.

При тоталитарном режиме неравенство в распределении власти между правящей элитой и всем населением блокируется потенциальным насилием со стороны властей. Именно государственная власть создает правовые основы применения силы к участникам протестных движений правоохранительными органами, расширяя их полномочия и разнообразя формы возможного принуждения.

Если же власть имеет демократический характер и все население пользуется гражданскими правами, то насилие носит исключительный характер. В современном развитом демократическом государстве установлены четкие пределы полномочий и возможностей государственных органов и должностных лиц, складывается целая система ответственности населения перед государством, определяемая как гражданский долг. Вместе с тем в либеральных демократиях принуждение может носить весьма завуалированные формы. Поэтому даже пропаганду в ее стратегическом виде специалисты рассматривают как легальное средство принуждения и насилия, так как данный вид опирается не на такие традиционные орудия и средства власти, как суд, административные и политические органы, и уж тем более не на вооруженную организацию государства, а в основном на негосударственные средства массовой информации и коммуникации. «Это приводит к сложной общественной коллизии, когда законное пропагандистское насилие (реализация властью права формировать общественное мнение) требует еще и значительных усилий по легитимации такого рода принуждения, т. е. насилие обязательно должно взаимодополняться добровольным подчинением» [Николайчук и др., 2018, с. 72]. В результате легитимация осложняется, ведь при этом часть общества остается в оппозиции к официальной пропаганде, так как в демократических обществах СМИ традиционно не рассматриваются как аппарат насилия, а индивидуалистические потенции превалируют над коллективистским мнением.