Чтение онлайн

Практика комплексного применения государством силовых структур при обеспечении безопасности от внешних и внутренних угроз получила название действий силового механизма государства. Под силовым механизмом государства понимается система органов государства, осуществляющих принуждение, и определенный порядок их взаимодействия как с государством, так и между собой в процессе осуществления своих функций. Этот порядок основан на нормативно-правовой базе и определенных принципах. Кроме того, он базируется на наличии вооружения, спецсредств и права на их применение, военном и близком к нему типе организации, строгой регламентации комплектования и прохождения службы, наличии специальных или воинских званий. Основным критерием включения конкретных элементов в структуру единого силового механизма является функциональное предназначение, зафиксированное в нормативно-правовой форме. Функциональное назначение силового механизма определяется как суммарный вектор функций всех силовых структур государства, обеспечивающих национальную безопасность.

Система силовых органов включает: органы и структуры, непосредственно осуществляющие государственное принуждение военно-силовым методом (вооруженные силы и другие войска, в том числе и внутренние); органы, организации и структуры опосредованного принуждения, которые обеспечивают функционирование основных силовых структур, выявляют военные опасности, прогнозируют и выявляют действия, направленные на насильственное свержение существующего конституционного строя, и призывы к таким действиям (органы внешней разведки, национальной безопасности и др.), а также используются государством в особых ситуациях для проведения силовых операций локально-индивидуального масштаба (полиция, специальные подразделения) [Лабуш, 2012б, с. 73–87].

Как мы уже отмечали, говоря о насилии, обычно имеют в виду физическое насилие, но современные реалии политической жизни требуют обратить внимание на осуществление насилия и принуждения иными способами и средствами: во внутренней политике – административным ресурсом, информационным манипулированием личностью, экономическим принуждением и т. д., во внешней политике – обращением к концепции «мягкой силы».

Концепция «мягкой силы» (sof power) американского политолога Дж. Ная строится на противопоставлении «жесткой силе» (hard power) – способности нации диктовать свою волю другим нациям, используя экономические и военные средства. Политолог отмечает, что «мягкая сила» – это способность получать желаемый результат преимущественно за счет привлекательности, а не путем подкупа и принуждения. В отечественной науке «мягкая сила» понимается как направление внешней политики, которое заключается в создании благоприятной информационно-психологической среды для достижения конкретных внешнеполитических и внешнеэкономических целей. «Мягкая сила», или способность убеждать, базируется на таких нематериальных ресурсах, как положительный имидж или репутация государства, его престиж (часто основанный на экономических или военных показателях), коммуникативные возможности, степень открытости общества, безупречное поведение (во внутренней и внешней политике), привлекательность культуры и идей (религиозных, политических, экономических, философских), научно-техническое развитие, а также членство в международных организациях (способность влиять на содержание повестки дня и решать, какие вопросы достойны обсуждения, а какие нет). Все это позволяет государству удерживать наиболее выгодное соотношение сил [Меттан, 2016, с. 67].

Продолжая разрабатывать свою концепцию, Дж. Най вводит понятие «умная сила» (smart power) – комбинация жесткой и мягкой силы в одной стратегии, что в дальнейшем обобщается понятием «разумная сила» (intelligent power). Это определение подразумевает использование дипломатии, убеждение, сочувствие к культурным нормам и религиозным чувствам, понимание истории, налаживание личностных мостов, анализ личности лидера, поддержку процесса посредством научных исследований, аналитической аргументации, формирование общественного мнения, защиту прав человека, а также непрямое и ограниченное использование «жесткой силы» (демонстрация готовности к войне при технологическом и военном превосходстве, очевидном в ходе маневров и военных игр, публикация и презентация научных разработок в сфере вооружений, а также специальные пошлины на импорт из стран, отказывающихся от сотрудничества, санкции, эмбарго, приостановка льгот на использование воздушного пространства, воздушных и морских портов) [Костырев, 2013, с. 144]. Методы, которые предлагается использовать при реализации концепции «разумной силы», в условиях глобализации соответствуют механизму общественной дипломатии.

«Мягкая сила» действует таким образом, что субъект свободно и добровольно ей подчиняется, воспринимает ее предписания, как если бы он сам принял соответствующее решение. Предполагается достижение стратегических целей без внешнего физического насилия. «Мягкая сила» также понимается как способность одного субъекта убедить других сделать то, что они в ином случае не сделали бы, путем конструирования соответствующих интерпретаций фактов или реальности. «Мягкая сила» – это «способность соблазнять и привлекать», а ее эффективное действие обеспечивается благодаря механизмам установления целей, привлекательности, кооперации на основе ресурсов институтов, ценностей, культуры и политики [Най, 2006, с. 34–35].

Предложенные Дж. Наем термины описывают не принципиально новые, а существовавшие ранее явления, которые не имели общепринятых академических определений. В ходе вторжения в Ирак в 2003 г. ударные американские группировки и их союзники словно позировали перед телекамерами, а в бой вступали только тогда, когда можно было получить пиар-эффект. Тот же сценарий применен в Ливии, он стал новой разновидностью «мягкосилового» воздействия на массовое сознание. В острых конфликтных ситуациях мягкие и жесткие методы воздействия могут дополнять друг друга. «При таком наложении методов воздействия военные конфликты порой приобретают некоторые черты, характерные для постановочных спектаклей, рассчитанных на то, чтобы управлять эмоциями мировой аудитории в интересах реализации определенной государственной политики» [Якоба, 2014, с. 66].

Военные теоретики рассматривают возможность применения различных методов ведения противоборства в рамках стратегии непрямых действий, которой «в первую очередь присуще большое разнообразие применяемых форм и способов военных действий, в том числе ведение информационного, дистанционного (неконтактного) противоборства, сегментированных, полицентрических, электронно-огневых, наземно-морских, ударных воздушно-космических, а в недалекой перспективе и противоспутниковых операций. Именно такую асимметричную стратегию ныне претворяют в жизнь США, стремясь, как показывает опыт локальных войн и анализ военных концепций, нейтрализовать противника без применения оружия (непрямыми действиями), в первую очередь за счет информационного превосходства» [Чекинов, Богданов, 2010, с. 18].

Военные все больше говорят о совокупности целенаправленных и конкретных действий во внутренней и внешней политике, осуществляемых государством в условиях, когда требуется усилить эффективность военной политики. Тем не менее «невоенные меры предназначены для приобретения дополнительных сил (союзников и друзей), ослабления и устранения военных опасностей и угроз (договоры, соглашения, превращение потенциальных противников в нейтралов и т. п.), уменьшения возможностей агрессора (изоляция, создание негативного имиджа в общественном мнении, разоблачение его планов и т. д.), ограничения, вплоть до полного отказа (при определенных условиях), от применения силы» [Лутовинов, 2009, с. 3–4].

Таким образом, сила была, есть и будет существенным фактором социального развития. Как средство властвования и осуществления политики она применяется в виде принуждения и насилия. Применение силы оппозицией оправдывается лишь исторической необходимостью противодействия тирании государства. В современных условиях государство создает демократические условия, чтобы оппозиция могла высказать свое мнение, и механизм смены власти мирным путем. Если в демократических условиях оппозиция прибегает к силовым методам, то речь идет об экстремистской деятельности, и, следовательно, возможны экстремальные формы политического процесса. Вместе с тем военная сила выступает основным средством таких экстремальных форм международных политических процессов, как войны и вооруженные конфликты. Терроризм в его национальной и международной формах абсолютизирует силовой компонент с целью устрашающего воздействия на общественное мнение.

Принципиально важно соответствие или не соответствие той или иной формы политического процесса установленным правовым нормам. Вместе с тем, заполняя все политическое пространство, политический процесс распространяется не только на конвенциональные (договорные, нормативные) изменения, которые характеризуют поведенческие акции, отношения и механизмы конкуренции за государственную власть, отвечающие принятым в обществе нормам и правилам политической игры, но и на те изменения, которые свидетельствуют о нарушении субъектами их ролевых функций, зафиксированных в нормативной базе, превышение ими своих полномочий, выход за пределы правового поля. Содержанием политического процесса становятся и изменения, которые спровоцированы субъектами, не разделяющими общепринятые стандарты в отношениях с государственной властью. Возникновение этих изменений связано с тем, что в политической жизни участниками политического процесса являются различные политические институты, представляющие как государство, так и общество. В общем случае политическая жизнь строится на основании норм, принятых государственными органами от лица всего народа. Это не означает, что они всегда соответствуют как интересам отдельной личности, так и интересам и ожиданиям больших социальных групп. Попытки изменить существующий порядок в обход законодательно утвержденных правил вызывает естественное противодействие правоохранительных органов. И если в государстве не существует процедур, позволяющих учесть интересы оппозиции или законным демократическим путем сменить власть, граждане прибегают к неконституционным действиям. Так складываются объективные условия возникновения тех форм политического процесса, которые выходят за пределы правового поля.

Экстремальный политический процесс в определенной мере детерминирован формами политического режима, а значит, возможностью участия во власти, взаимодействия с ней и воздействия на власть. Демократический политический режим предусматривает:

• возможность учета при выработке ориентиров общественного развития интересов различных социальных слоев и групп;

• наличие каналов коррекции политического курса;

• возможность демократической смены политической элиты, находящейся у власти посредством выборов.