Чтение онлайн

На этом и замолчали. Не знали, что еще можно спросить, а ведь вопросов, интересующих их друг от друге, так много, аж сразу и не выберешь. Где учился раньше, почему в колледж, а не в университет, почему в мед? Все вертелось на языке, подобно мясу над огнем - еще немного и все выгорит.

Лева прервал тишину, понимал, что молчать толку нет. Женя - первый друг в этом месте и странно, что ни тот, ни другой не расспрашивают обо всем. Может, просто неудобно, может, просто пофиг.

– Эй, - прервал тишину Женя, - слышишь? Снаружи кажись еще наши.

– Айда посмотрим, - сказал Лев.

В фойе было тепло. Не то что на улице. Кажется, теплые дни потихоньку дают слабину, скоро, может ближе к середине сентября, начнутся холода.

Галя смотрела на одногруппников. Ребятня. Сама она сидела где-то на краю, рядом со своей подругой Аленой из медфака. Как же теперь не называть ее подругой, если дорогу придется осиливать заново вдвоем. Раньше, еще в университете, они являлись лишь однокурсниками - студентами из разных групп, не более. Пересекались на лекциях и в коридорах во время практики, а в остальном - ничего. Только сейчас это «ничего» начинало перерастать в дружбу.

Не так уж и много народу в группе, понимала Галя, когда вскользь смотрела на членов коллектива. Выглядели все довольно опрятно, по-доброму смотрели на нее, если взгляды пересекались. Девушка не была уверена, что верно думает о каждом, то есть даже симпатяга в серой кофте, который вышел из раздевалки и сел напротив нее, мог быть наглецом. Но это было как пример. Этот юноша был... неплох. У него было доброе, равнодушное лицо. Рядом с ним другой - в очках. Короткостриженый, с острыми скулами и маленьким подбородком. Еще неделя и у него появится козлиная бородка.

Тут внимание перескочило на другого мальчика. Он сидел дальше всех, где-то около самого выхода. У него было детское лицо, длинная шея и челка, которая скрывала правый глаз. В ушах наушники. Одногруппник выглядел уставшим - смотрел в одну точку и не двигался, словно окаменел. Большой палец скользил на экране смартфона. Вверх-вниз, вверх-вниз. Странный паренек. Даже ребенок, думала Галя, ему, если на глазок, и семнадцати не дашь.

Женя сидел рядом с Левой. Глаза разбегались от количества девушек. Парней было в пару раз меньше. Лев - ясное дело - уже знаком, а другие? Они норм пацаны? Тот, который высокий и с каменным выражением лица, кажется нормальным, если найти общий язык. Еще двое в центре дивана, эти, видать, представители рода «человек-раздолбай». Выглядели они раздолбаями и говорили, как местные придурки, которых у себя дома, в поселке, достаточно.

Осмотрел всех еще раз. Еще один пацан. Меломан, видать. Все сидит в своих наушниках и скрывает свои грустные глаза за экраном. Слишком отреченный. Изгой по собственному хотению.

Посмотрел на девушек, искал ту самую, которую видел первого сентября. Нашел. Сидит себе и никого не трогает. Тоже головой в телефоне. Белый свет экрана освещал ее лицо. Это из-за света или у нее реально веснушки? Не замечал их раньше.

Жене хотелось поговорить с ней, сразу установить отношения, да так, чтоб во френдзоне не очутиться в первые же дни. Помаленьку, не быстро, чтобы привыкла, но и не поставила штамп «друг из шараги».

В центр фойе вышел седой и старый, в спортивном костюме, учитель. От него несло перегаром и табаком. Взгляд его, будто на урожай свежих овощей смотрит.

Старик достал из-под мышки журнал в твердом переплете и начал лениво вещать:

– Так, подходите по одному, пишите свое имя и группу, потом подходит второй и так дальше.

Еще раз посмотрел на студентов и ушел к себе в кабинет.

– Это наш препод, что ли?
– спросил Женя шепотом.

– Кажись, - ответил Лев, затем хмыкнул.
– Блин, ты видел, какой старый? С него скоро песок начнет сыпаться!

– Ага.

Лев вписал себя в журнал, сел обратно. Предчувствие, что пары сегодня не будет. Уже тридцать-сорок минут прошло.

– А ты что, индивидуально будешь ходить на физкультуру?
– спросил Лев у Жени, который не подошел, чтобы вписать имя, а вышел мальчик в наушниках.

– У меня, - неуверенно начал Женя, - проблемы со здоровьем.

– А что у тебя? Погоди, - в голове всплыло первое сентября, - это ведь ты упал тогда, на линейке.

Женя кивнул, сжав губы.

– Что за хрень?

– Травма. Объясню потом.

Когда все закончили вписывать себя, седой физрук вышел в центр еще раз.

– Я Амаев Александр Николаевич, - назвал себя физрук.
– Буду преподавать у вас все четыре года...

Началось, понял Лев, весь этот инструктаж, в этом приходи, в такое время приходи. Опоздал на минуту - иди к херам, отработка. Зачетный препод! С таким только за бутыль можно договориться, если погрязнешь в отработках с головой.

Галя села за четвертый ряд. Почему-то решила уступить место другим. Алена уселась рядом, выложила толстую тетрадь с ручкой.

– Ну, как тебе?
– спросила Алена.

– Что?

– Колледж, группа.

– Ален, мы тут два часа сидим, - усмехнулась Галя.
– Я к университету привыкала несколько недель.

– Привыкнешь быстрее, если начнешь болтать с другими, а не только со мной.

И вправду, столько времени на паре физкультуры было, а она ни словом с другими девочками. Даже «привет-пока» ни с кем, а дело-то секундное.

В коридоре прозвенел звонок.

В кабинет зашла учительница - бабушка с короткими бордовыми волосами, с множеством морщин, прищуренными глазами. Она казалась цветком, за которым нужен уход - не польешь один раз и высохнет к черту.

– Здравствуйте, фельдшера, - сказала учительница.
– Я Роза Константиновна - преподаватель по гигиене.

Галя и Алена знали, что из себя представляет этот предмет. Гигиена - это не только чистка зубов, мытье рук и всего прочего, примитивного. Это... бред полный. Сколько прошло времени, а Роза Константиновна уже три раза сказала, что группе суждено отправиться на ФАП - куда-то в колхоз подобно юному доктору в рассказах Булгакова. Один медик на всю округу, и не поймешь еще, какая там округа, сколько деревень. Галя знала, что даже за пятьсот тысяч она не будет одним медиком на всю деревню. Тем более что эти пятьсот тысяч оцениваются в рублях. Вот, если б доллары, то можно было бы задуматься. А так...

Лев упал в пропасть между сном и реальностью. Голос учительницы заменял теплое молоко перед сном, убаюкивал.

Парня шатало все сорок минут. Он пытался писать, успевать по крайней мере. Понятные для себя слова, термины начинали скользить, пока не превратились в линии. «Закон отрицательного воздействия на окр. среду деятельности людей. Независимо от своей воли и созн., а в связи с физиологическим, бытовым и...» дальше одни линии. Что там дальше? И двух листов не исписал, а уже слился.