Чтение онлайн

— Садитесь, садитесь, дорогой Иван Иванович.

Анемподист и я сели на простые стулья, глядя друг на друга через разделяющий нас обеденный стол.

— А ведь так и есть, Иван Иванович, так и есть… — нарушил молчание протопоп.

— Что вы имеете в виду? Что день тяжёлый, или что правды в ногах немного?

— Да в общем-то всё вот это сразу и имею в виду, — он обвёл рукой вокруг себя как бы обобщая и обречённо констатируя факт.

Что-то протопоп юлил. И мне это совсем не нравилось.

Я мысленно прокрутил в голове план, который изложил протопопу утром, и не нашёл там моментов, которые позволили бы этому церковнику соскочить с крючка. Однако то, что я сейчас видел, именно на это и было похоже.

— Вы извините меня, уважаемый Анемподист Антонович, но как-то это обще звучит, а у нас дело-то вполне конкретное и простое. Вы не находите?

— Эх, дорогой Иван Иванович, мы-то может и находим то да сё, а только обстоятельства в лице других, так сказать, людей… — он пожевал губами. — Достойных, конечно, людей и всевозможно уважаемых… Обстоятельства, так сказать, всё с ног на голову переворачивают порой. Так что ни в ногах этих, ни в голове порой никакой правды и не сыскать.

— Я вижу, что ваш день как-то утомил вас, может случилось что-то?

— Случилось, дорогой Иван Иванович, случилось… — протопоп опять замолчал и было видно, что он весь вечер готовился к нашему разговору, но видно так и не надумал что и как следует говорить. — А давайте-ка чайканём с вами, вот и чайничек уже готов, — неожиданно предложил Анемподист. — Вы, дорогой Иван Иванович, пожалуйте вот, — он пододвинул ко мне чайник и чашку. — Дьяка я уже отправил, так что сами поди, по-простому, так сказать, без церемоний… да и без чужих ушей поговорим.

А может, я и поспешил с выводами, может, протопоп ещё какую выгоду выкрутить хочет?

Ну это пусть хочет, я тоже не лыком шит.

Надо бы разговорить его.

— Что ж, вечер студёный, можно и чаю попить, с удовольствием, — я пододвинул чашку и налил себе из чайника густо пахнущего какими-то травами чая, отпил глоток. — Славный у вас чай, уважаемый Анемподист Антонович, целебный.

— Эх, да ежели бы такая целебность от всех наших дел была, чтобы вот так вот, запросто да по-простому… А то оно же как выходит, всё вроде бы слава богу утром кажется, а в обед уже и дела расстроены вдруг случаются, — протопоп тоже отпил глоток и отставил чашку в сторону.

— Ну так я понимаю, вы мне сообщить что-то хотите. Не напрасно же о деле так сокрушаетесь. Верно я понял?

— Эх, Иван Иванович, всё верно, в корень, так сказать, зрите, как и следует христианскому разумению в глубину созерцать, проникать, так сказать, в самую суть души ближнего своего.

— И что же нашему делу препятствует?

— Да не то, чтобы препятствует, но трудность, так сказать, несомненная проявилась, — протопоп глянул на меня и выдохнул, как в прорубь нырнул: — Не смогу я работников вам отрядить. Видно нет у нас такого влияния на обстоятельства, чтобы эти, так сказать, обстоятельства превозмочь.

Протопоп явно старался найти подходящие слова для объяснения, да, судя по всему, боялся сказать лишнего. Значит здесь кто-то вмешался. Интересно, кто же это такой, что и Анемподист его опасается?

— Что же за обстоятельства такие, неужто сбежали все, или того хуже, померли вдруг? — попробовал я разрядить обстановку шуткой.

— Да господь с вами, живы все, слава тебе господи, да и бежать куда им, по зиме-то. Нет, дорогой Иван Иванович, здесь дело государственного, так сказать, порядку, — протопоп опять замолчал, а мне уже стала надоедать его уклончивость.

— Анемподист Антонович, уважаемый, да скажите уже, что же случилось-то. Может и не так всё окончательно, а есть и выход из ситуации. Мне же понимать суть дела важно, иначе ведь и наше дело важности государственной может под угрозой оказаться, — я решил деликатно напомнить Анемподисту о том, что это не просто моя идея с паровой машиной, а проект, одобренный на самом, как говорится, верху.

— Да-да, вот и я про то же думаю. Как бы нам эту мысль до уважаемого и высокого разумения его превосходительства генерал-майора начальника Канцелярии, Фёдора Ларионовича донести. Он ведь был сегодня, да вот как раз при вас же и докладывали о его ко мне приезде. Мужиков, говорит, забираю, всех подряд. На лепку и обжиг кирпича для предстоящего прожекта. Задумал он пожары сократить, ну, стало быть, строительством здесь задумали заняться, каменные построения на место деревянных решили застраивать по всему заводскому нашему поселению, — на одном дыхании проговорил Анемподист и откинулся на спинку стула, словно наконец снял с плеч этот груз и теперь возложил его на меня.

Действительно, груз этой новой информации оказался неожиданно тяжёлым. Тягаться в важности проектов с начальником Канцелярии следовало очень осторожно. Здесь нужен был особый подход.

Я стал быстро прокручивать возможные варианты, но о чём бы и как бы ни говорить, а всё сводилось к одному единственному козырю — имеющемуся у меня разрешению за подписью самой Императрицы.

Иметь такие козыри с одной стороны очень выгодно, но с другой — крайне опасно. В неумелой подаче они могут сыграть против тебя, да ещё и так сыграть, что уже отыграться будет почти невозможно.

Я уже стал понимать, что чиновники здесь очень похожи на чиновников из двадцатого века, но разница всё же была. Здесь, в далёком сибирском поселении начальник Канцелярии являлся практически неограниченным правителем местной административной системы, который к тому же происходил из военного сословия.

Фёдор Ларионович Бэр был офицером высшего звена, а значит, у меня имелся ещё один козырь — преимущество, которое даст моя машина в военно-техническом плане. Проще говоря, формальное распоряжение с самого верха я имел, оставалось найти способ, чтобы на местном уровне это распоряжение приняли как часть здешних планов. Это было крайне трудно сделать, но… возможно.

Но нужно было и протопопа оставить на крючке, а то кто его знает, как события повернутся.

— А знаете, уважаемый Анемподист Антонович, всё, что ни делается, делается к лучшему.

— К какому же здесь лучшему, ежели мужиков нет? — тяжело вздохнул протопоп. — Мне-то не пристало в дела государственные вмешиваться, препятствовать, так сказать, государственному устройству.

Я уже понял, что Анемподист просто хочет и рыбку съесть, и сковородку не помыть, но это даже хорошо. Не будет мешать реализации моего плана. Надо только закрепить наше утреннее соглашение прямым ответом протопопа, ведь он не должен забывать о своей выгодной части договора.

— Нет, нет, конечно же, разве возможно государственному делу препятствовать, — я успокоительно помахал перед собой руками. — Мы же только способствовать стремимся, верно?

— Всенепременно, это без всяческих сомнений, — быстро подтвердил Анемподист.

— Вот и славно. Вы мне только скажите, ежели в нашем с вами деле обстоятельства вернутся к тем же, о чём утром с вами беседовали, то вы остаётесь в том же убеждении? Ну, если представить, что работники у вас как бы остаются, а я, по нашей договорённости, беру их на производство в помощь. Если так, то наш договор в силе будет?