Чтение онлайн

— Ты одёжу-то приноси, Архип, почищу тебе хоть, а то вона как, весь неухоженный ходишь-то.

— Ну так это ж… тружусь вот…

— Приноси, приноси, почищу тебя хоть малость, глядишь и жених из тебя выглянет, — засмеялась Акулина, а Архип приободрился и даже слегка нахохлился как голубь перед голубихой.

— А чего, вот возьму и принесу, чего мне станется-то.

— Ну и славно. А вы, Иван Иваныч, вечером-то к себе заберите кашу с похлёбкой, чашки после здеся оставьте, я заберу, а то мне нынче по хозяйству забот-то видно прибавится, — и опять глянула на Архипа. — Вон, Архипушка-то поди не обманет, одёжу поднесёт, до утра ведь почистить надобно.

После нашего похода к Акулине Архип шёл молчаливый, но чувствовалось, что он доволен сегодняшним днём. Мне же их любовные дела были сейчас не так важны — люди взрослые, сами разберутся. А потому я заговорил о завтрашнем дне:

— Слушай, Архип, завтра я буду как обычно на заводских делах, так что ты давай там, порядок чтобы был.

— Так нам чего, — очнулся Архип от своих приятных размышлений об Акулине, — у нас там всё движется. Второй день же ты не был, там ничё такого не было за это время. Только вот цилиндру перековываем, так это до утра справим.

Я кивнул, соглашаясь. Однако, кроме паровой машины у меня было желание облегчить быт. А именно — сделать водопровод.

Я прекрасно понимал, что столько металла мне никто не даст, да и чтобы отлить трубы тут целое производство налаживать придётся. И когда-нибудь я это сделаю. А водопровод хочется уже сейчас.

И с обожжённой глины тоже пока не получится, по той же причине — нужно налаживать производство. А это время и рабочие руки.

Если бы можно было заинтересовать местных купцов, то всё быстро нашлось бы — и люди, и металл, и производство наладили бы. Но как их заинтересовать? Если только сделать временный водопровод, из доступного материала, скажем, из лиственницы. А что? Лиственницы тут полно, были бы столяры.

Тем более, что в истории земли деревянные водопроводы были, правда там использовалось полое внутри дерево, и морозов, как тут у нас, не было, но тем не менее. Лиственница не гниёт, в земле будет хорошо себя чувствовать, для демонстрации вполне сгодится. А трудозатраты с лихвой окупятся, когда купцы увидят в водопроводе для себя пользу и выгоду, и захотят водопровод не только на производство, но и к себе домой. Тем более, что по металлическим трубам можно и горячую воду подавать.

Потому я спросил:

— Ты вот скажи мне, Архип, есть у нас кто мастер столярного дела?

— Да откуда ж тут столяры? Тут же приписные тока, откуда среди них краснодеревщики?

— Ну… а плотник есть? — снизил я свои притязания.

— А-а, ну так этого дела здесь много ума-то не требуется, здесь же почти каждый по плотницкому может, ну по мелочи в основном, хоть есть и прямо мастера. А чего сделать-то надобно?

— Да вот я начерчу тебе рисунок тогда. Мне надо такие трубы, ну как вот печная железная, только деревянные, и не такие толстые. Где-то вот такой толщины, — я показал, согнув большой и указательный пальцы в кольцо сантиметров пять в диаметре.

— А, так это совсем тонкая, в вершок всего на срезе-то.

— Да, примерно вершок, — я с благодарностью вспомнил советскую систему образования, где кроме прочего на инженерном школьном кружке мы учили старые системы мер и даже делали на их основе простые чертежи.

— А по длине много такая труба должна быть?

— Ну, здесь разные надо. Какие-то в локоть длиной, а какие и в аршин, — мне нужны были трубки примерно по полметра и ближе к метру длиной, но важна была не столько их длина, сколько диаметр. — И ещё знаешь, надо чтобы одна вершок толщиной, а одна чуть поболее, чтобы вставить одну в другую можно было, и туго чтобы вставлялась, крепко.

— Так туго можно и соломой накрутить для надёжности, — Архип был идеальным помощником и схватывал суть дела почти сразу.

— И трубы надо делать только из лиственницы…

Вечером я опять направлялся на церковный двор на нашу с протопопом Анемподистом договорённую встречу. Настроение моё было хорошим, а во рту ощущался хвойный привкус. Получив от Анемподиста работников, я решал сразу несколько задач.

Во-первых, паровая машина будет изготовлена в необходимый срок, так как из документов в сундучке Ползунова (в моём сундучке, в моём! Надо было свыкаться с этой мыслью) следовало, что Императрица выдала стипендию не просто так, а с условием изготовления опытного образца к концу весны этого года.

Во-вторых, я мог параллельно обустраивать быт. Причём уверен, мои разработки станут интересны местному купечеству, а из этого следовало моё «в-третьих».

В-третьих, создав кое-какие простые приспособления для облегчения быта (например, умывальник с соском как на старой доброй советской даче, а после и водопроводное снабжение как для заводского производства, так и для дома) я получу возможность и, главное, средства для реализации более серьёзных инженерных проектов.

В общем, на встречу с Анемподистом я шёл в самом хорошем расположении духа. Вокруг давно потемнело и только благодаря светлому снежному покрову дорога казалась чуть-чуть освещённой. «Фонари бы здесь поставить… — думал я попутно. — Да ещё бы снег чистить машиной не помешало бы…».

Да, возможности невероятные были пока только в моей голове, а по факту здесь же ещё даже конь не валялся. Одни трубки для водопровода сколько усилий потребуют, а ведь их и правда придётся на первое время деревянные делать. Схема-то простая вроде, только она простая в двадцатом веке, где в хозмаге гвозди и гайки, а на складе металлические трубы разных диаметров. Здесь же придётся всё делать с нуля, да ещё и из подручных средств.

Вспомнился старый анекдот, где иностранец рассказывает своим соотечественникам, как советские слесари при возникновении нештатной ситуации могут всё исправить с помощью простого молотка и какой-то там матери.

Мне предстояло сделать намного больше, чем любому слесарю, но, как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Так размышляя, я подошёл на уже знакомый церковный двор. Вокруг ни огонька, только в окне трапезной мелькает слабый свет и видно, как мечется туда-сюда тень человека.

Что ж, если есть тень, значит есть и человек, а значит спросим у этого человека, где Анемподист. А может это сам протопоп и бродит, ждёт меня, хотя странно, что он не в кабинете. Я подошёл и открыл дверь трапезной.

На меня пахнуло какими-то остатками запахов еды и теплом печки. В трапезной действительно оказался протопоп Анемподист. Он посмотрел на меня несколько угрюмо и стало понятно: что-то изменилось за время, прошедшее после нашего утреннего разговора.

— А, это вы, Иван Иванович… — в какой-то задумчивой рассеянности проговорил протопоп.

— Вечер добрый, Анемподист Антонович, вот, пришёл завершить наш утренний разговор. Как договаривались, — я прикрыл за собой дверь и войдя в помещение остановился. — Вы позволите? — показал я на стул. — День тяжёлый был, да и в ногах правды нет.