Чтение онлайн

Выслушав подругу, сколько хватило терпения, Алена взялась за краски и кисти. Вдохновение, похоже, смилостивилось над нею и цветы на бумаге расцветали сегодня дивной красотой.

В ее импровизированную мастерскую на кухне зашел Никита, по пути к холодильнику заглянул через плечо:

— Ого, мам, да у тебя здорово получается!

Воодушевленная сыновьей похвалой, она исписала еще несколько листов.

Особенно хорошо получились очередные ирисы, сиренево-голубые на лимонно-желтом фоне с размытыми зелеными пятнами листьев.

Поскольку отделенческий компьютер до нового года был в полном распоряжении Алены, она решила поменять обои рабочего стола и повесила фотку своих ирисов. "Будут меня вдохновлять на тяжкий виртуальный труд". Виртуальный — не виртуальный, а усталость стала брать свое, хотя до нового года, а, стало быть, до конца аврала осталось буквально несколько дней.

Ромчик зашел незаметно и присел на стул, освободив его от кипы бумаг.

— Ой, Роман Олегович, что вы сделали, теперь все бумаги перепутаются.

— Да ничего с ними не сделается. Отвлекитесь на пять минут, передохните. Ого, какие необычные ирисы! Где скачали?

— Сфотографировала.

— С оригинала?

— Да.

— А оригинал откуда?

— Из папки "мои лучшие работы".

Ромчик привстал, чтобы получше рассмотреть картинку.

— Вы пишете акварелью?

— Скорее рисую…

— Да вы…просто талант!

— Да, ну, бросьте…

— Я, между прочим, тоже художник в какой-то степени. Знаете, был период, и маслом писал и акварелью. Мы с друзьями даже выставки устраивали, такие, вроде "квартирников". Собирались у кого-то, развешивали картины, даже больше расставляли, где ни попадя. Приглашали друзей-знакомых. Условие — каждый приглашенный должен купить картину, хоть за медный грош. Вот весело было. И, знаете, покупали, не скупились.

— А сейчас что же? Дело заглохло?

Ромчик поскучнел, задумался на секунду:

— Давно это было. Как сказал поэт: иных уж нет, а те далече. Будете продавать свои картины — я бы купил.

— Я вам и так подарю. С дарственной надписью.

— Заранее благодарен! И когда можно будет надеяться?

— Ну, наверное, как начну продавать.

Оба рассмеялись.

Ромчик встал, легонько, на секунду приобнял Алену за плечи:

— Извините, задержал вас дольше, чем можно было, работы еще много, небось. Да, интересная вы девушка, медсестрица Аленушка!

На языке у Алены вертелось что-то по поводу девушки с четырнадцатилетним сыном.

Но она спросила-

— Чем же я вам интересна?

— Да так сразу и не скажу. Если позволите, как-то разовьем эту тему.

— Хорошо…

— Значит как-то продолжим.

И Ромчик ушел.

Идея новогоднего корпоратива так и не вызрела. Вась-Вась вообще прохладно относился к любым застольям. Мотивиции особой искать, арендовать кафешку для совместной пьянки у него не было ни желания, ни связей. Все-таки психиатрия это не хирургия, пациенты там специфические и дружеских связей после выписки, как правило, не поддерживают. Старшая какую-то суету производила в данном направлении, но безрезультатно. Если в прошлом году нашелся спонсор из благодарных родственников пациентов, то в этом году как-то обошлось.

Совсем отказаться от идеи отметить переход на новый годовой рубеж коллектив был не готов. Народ жаждал праздника. И это было понятно. Работа была не из лучших — и грязная, и опасная временами, с постоянной нервотрепкой. Проценты за вредность платили не зря. Поэтому хотелось какой-то отдушины, хоть иногда.

На последний день года решили мероприятие не оставлять — все будут спешить домой, а тридцатого в самый раз. С утра отчеты должны быть уже готовы, все текущие работы к обеду можно подогнать и, покормив больных обедом, уединиться в "комнате дневного отдыха пациентов и артерапии", выставив, разумеется дозоры, немного расслабиться, посидеть за чашкой чая и других напитков. Участие было сугубо добровольное, взнос участника, был хоть и невелик (Вась-Вась все же наскреб кое-какую спонсорскую помощь), но для кого-то показался чрезмерным, у кого-то были другие планы, в общем, около половины сотрудников изьявили желания участвовать.

Алена особо не жаждала быть участником мероприятия и, скорее всего, будучи в тот день свободной от работы, на "корпоратив" бы не пошла. Не из жадности, но из лени. Опять же, ей не очень хотелось сидеть за одним столом с начальством. Со своими девчатами, сестрами и санитарками из смежных смен она погуляла бы с удовольствием, а так — только чтоб отбыть мероприятие. Наряжаться, как другие, она не планировала. Надеялась при первой возможности смыться домой. Полина должна была заступать на смену в ночь и уклонилась по этой причине. У нее в самом разгаре были "отношения" с Лешиком и ей никто не был нужен.

Любопытно было только посмотреть, каков Ромчик в застолье. Учитывая, что Вась-Вась, скорее всего, отсидит формальных три первых тоста и под благовидым предлогом удалится, как он это делал обычно в таких случаях, то Ромчику придется, что называется, вести вечер. Посмотрим-посмотрим.

И еще чего-то ждала Алена. Чего-то нового, неожиданного. Сердце замирало в предвкушении одновременно приятного и в тревожном ожидании опасного.

С Ромчиком она сталкивалась последнее время по несколько раз на дню. То он заходил спросить какой-то пустяк и отпускал следом какую-нибудь шутку. То ей вдруг требовалось взять какую-то бумагу во врачебном кабинете. Они встречались взглядами и задерживали эти взгляды чуть- чуть дольше, чем обычно. Алене хотелось что-то успеть рассмотреть, что-то увидеть, чего — она сама не могла понять. Что-то надвигалось, приближалось, но Алена не хотела думать, анализировать, делать выводы. Ей хотелось только ловить его взгляды, ждать его шуток, смеяться над ними.

День начался с обычной суеты, которая не утихала, как в обычные дни к обеду, а наоборот, усиливалась. Алена, наконец-то, завершила все свои бумажные дела, но возвращаться в предпраздничную кутерьму не хотела. Вернулась из админчасти машинистка, хозяйка кабинета, которая тут же оставила Алену одну, а сама побежала общаться и делиться новостями с подружками по отделению.

У Алены возникло ощущение, что она не успела что-то сделать, что-то хотела, но забыла. Ах, да, надо вернуть на компьютере старую заставку. Полюбовавшись еще раз на свои ирисы, на выставила прежние "обои" и стала ждать, когда ее позовут за стол. А вдруг про нее забудут. Кое-кто не забудет, придет звать. Подойдет незаметно сзади, положит руки на ее плечи…

— Аленка, ты че, заснула тут? Ишь, пригрелась у начальства на груди, давай иди помогай, скоро садимся! — Грубо выдернув Алену из романтических грез, машинистка стала судрожно шастать по выдвижным ящикам, — Ножницы тут были большие такие — не видела?

Ножниц Алена не видела и пошла помогать накрывать стол.

Как ни старалась Алена сесть подальше от начальства, ее таки придвинули к активу. Какой-нибудь психолог был бы удивлен такой точной реализацией иерархии малой группы. Расселись без указаний, но четко блюдя всяк свой шесток. Алена оказалась между машинисткой и профоргом, в непосредственной близости от "формальных лидеров" — врачей и старшей медсестры.

Первый тост был, естественно, заведующего. Вась-Вась, пыхтя и отдуваясь, поднялся с фужером минералки и долго и витиевато говорил все больше о хорошем. Второй тост достался Ромчику. Алена приготовилась услышать что-то необычное и остроумное. Но Ромчик сказал просто и душевно, запив красным вином.

Специалистом по душевности была старшая сестра, поэтому ей пришлось постараться, что вернуть себе утраченное было первенство в этой дисциплине. Дальше пошло веселей. Народ уже почувствовал приятные свойства алкоголя и перешел к неформальному общению. Обьявили разминочную паузу, в прежней редакции — перекур, но так как курение было запрещено (курили в потайных местах, о которых все знали). Врачи вышли из-за стола, прошествовали в сторону своих кабинетов. Включили музыку. Кое-кто добавил без общего тоста. В общем, застолье вошло в обычное русло. Алене пить не хотелось, но пила автоматически, не разбирая, что наливают. Старшая, в отсутствие более высокого начальства взяла штурвал в свои руки. Выпили еще, за тех, кто на посту. Кто-то побежал сменить "дозорных".