Чтение онлайн

С одной стороны, функция игр, согласно теории «ослабления», связывающей толкование игры с биогенетическим законом, «заключается в том, чтобы дать возможность проявиться низшим инстинктам, которые имеются у человека… и тем ослабить их» [475] . С другой стороны, ситуация, в которой ребенок окажется в игре, может стать его жизненной ролью: если он окажется победителем, то и в дальнейшем будет действовать соответствующим образом, если же потерпит поражение, то всю свою жизнь может доказывать окружающим, что это было неправильно, что он лучше и т. д. (но, поскольку обстоятельства уже будут иными, его поведение чаще всего будет неадекватным ситуации). При этом следует отметить, что качественного перехода от правил игры к существующим в обществе нормам не существует. Продолжая «игры» в действительности, человек может оказаться за чертой правопослушного поведения. Как отмечает А. М. Яковлев, мотивирующим фактором социальной роли в генезисе противоправного поведения служит противоречивость усвоенной ролевой информации [476] . Таким образом, любимые игры ребенка влияют, если не определяют, его жизненный путь. Образно говоря, для того чтобы определить будущее общества, нужно просто зайти в магазин детских игрушек.

Причиной роста преступного насилия в обществе является и привычка оценивать и разделять людей по каким-либо признакам, «навешивать» на них ярлыки. Если о человеке говорят, что он жестокий, то, как правило, он и будет вести себя соответствующим образом. Стремление человека соответствовать возлагаемым на него ожиданиям заложено на подсознательном уровне. В ином случае подобное отношение ведет к отчуждению его от общества и образованию духовного вакуума.

В целях восстановления необходимого общения он стремится к объединению «со столь же агрессивными сверстниками» [477] , в конечном итоге преступает границы законного и оказывается в зоне влияния преступного мира. Криминализация личности и дальнейшее отвержение от общества достигает предельного значения. Индивид становится носителем преступных, разрушительных традиций. Эта тема в 1990-е гг. подробно исследовалась В. М. Анисимковым [478] .

Корни насильственной преступности закладываются также в средствах массовой информации. Наиболее разлагающим образом может действовать телевидение, где вербальная и физическая агрессия вовсе не редкость. Р. Бэрон и Д. Ричардсон приводят следующие данные: в наиболее популярных телевизионных программах на час вещания приходится в среднем около девяти актов физической и восьми актов вербальной агрессии [479] .

Особое нарекание вызывают сугубо детские передачи, в частности некоторые зарубежные мультфильмы, которые иначе, как садомазохистскими, назвать трудно. В результате их просмотра у детей не только возникает тяга к насилию, но и само применение насилия будет вызывать не жалость, а интерес и смех, а ведь именно подобные действия квалифицируются как проявление особой жестокости и цинизма.

Проводимые исследователями эксперименты с показом сцен насилия на экране подтвердили «сильный подражательный эффект» у наблюдателей. «Увлекающая сила примера… – отмечал Геллинек, достигает страшных размеров в области неправды. Присущее нам влечение к подражанию есть одна из действительнейших причин социальных событий вообще. Им, с одной стороны, объясняются самые бессмысленные явления, например внезапное появление какой-либо совершенно нелепой моды, а с другой – быстрое распространение новых религиозных, политических и нравственных понятий» [480] . По результатам проведенных нами социологических опросов, до 93 % респондентов отмечают определенную зависимость своего поведения от мнения окружающих.

Приходится констатировать недооценку в обществе явлений научения моделям поведения, хотя именно стереотипы мышления и приобретенный в период социализации опыт определяют выбор преступного поведения. Привычка, подчеркивал И. Я. Фойницкий, «оказывает на человеческую деятельность огромное влияние» [481] . Привычки создаются вследствие подражания [482] человека. Это чисто психологическое явление [483] .

Более того, в теории отмечается, что сформированная в детстве структура навыков поведения и способов самореализации является достаточно ригидной и плохо поддающейся коррекции. Здесь необходимо не только участие квалифицированных специалистов, но и нейтрализация действий социопсихологических и культурных факторов, действовавших на человека в прошлом и, как правило, продолжающихся в настоящем [484] .

Вряд ли приведенные факты являются неожиданными или дискуссионными. Между тем волна насилия продолжается, буквально захлестывая средства массовой информации. Особенно эффективна «школа» наглядного насилия на телевидении, в реальности [485] или в совокупности [486] . В научной литературе уже не раз отмечалось воздействие средств массовой информации на поведение человека. Возникает некая «реальность ТВ» [487] . В зависимости от содержания передач у зрителя формируются модели допустимого поведения в межличностных отношениях. «С младенчества и далее только и глазеют (в книгах и на экранах) на истории смертельной борьбы, убийств, мести, поединков, войн – и все звон клинков… вспышки взрывов, льется кровь и так просто и естественно валится бездыханным человек» [488] . В результате жестокость «начинает восприниматься как определенная норма взаимоотношений; человеческая жизнь теряет свою ценность. Человек, ощущая действительное или мнимое безразличие общества к своим проблемам, свою незащищенность, формирует готовность отстаивать собственные интересы любым путем» [489] .

С. В. Бородин выделял среди причин насильственного поведения жестокость как наиболее значимый фактор, которая культивируется войнами и применением смертных казней [490] . Следует признать, что образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик в своей основе также имело насилие. Данный факт не мог пройти бесследно; в подсознание советского человека была заложена мысль о том, что все средства хороши для достижения результата, если он будет «положительным».

Пропаганда насилия происходит либо по причине неосознания значимости влияния психического воздействия на поведение человека, либо это кому-то нужно, о чем станет известно спустя десятилетия, когда мир содрогнется от результатов этой деятельности. Как отмечает В. Н. Кудрявцев, примеры жестокости приводят людей к нравственной и правовой аномии [491] , а последнее, соответственно, не может не вести к новой жестокости и преступному насилию, что превращается, по существу, в способ разрешения любых проблем [492] .

К совершению насильственных преступлений ведет наличие конфликтных ситуаций, обусловленных столкновением противоположных интересов, взглядов, стремлений или серьезных разногласий. В зависимости от ценностных ориентаций стороны решают что, как и какой ценой может быть достигнуто «соглашение» в сложившейся ситуации.

Личность окружающую реальность перерабатывает и принимает определенное решение в соответствии со своим опытом, традициями, склонностями, навыками и т. д. «Чтобы понять логику поведения человека в какой-либо жизненной ситуации, нужно рассматривать его субъективный духовный мир в трех измерениях – прошлом, настоящем и будущем, а выбор им решения – как продукт прошлого опыта и предвосхищаемых ориентаций на будущее» [493] . Действительно, если представить конкретного человека в какой-либо ситуации, имевшей место в прошлом, то можно предположить, как он будет вести себя в будущем.

Как правило, индивид обладает привычкой судить о других по себе, то есть на уровне приобретенного им опыта. Неосознание своих влечений, желаний и перенос своих отрицательных эмоций на других людей, прямо не являющихся источниками таких эмоций, приводит чаще всего к тому, что человек не понимает цели своего существования и смысла жизни. Он пытается найти путь к освобождению и реализации самого себя, а натыкается только на преграды, по его мнению, в виде другого человека или группы людей. При таких обстоятельствах индивид направляет свою психическую энергию на преодоление внешнего препятствия, совершая, таким образом, насильственные преступления.

К одному из существенных источников, создающих внутреннюю напряженность индивида, раздвоение личности и рост преступного насилия, следует отнести военные действия любого масштаба, в которых применяется насилие, в особенности приводящее к лишению жизни, а также элементы системы уголовного наказания с тем же результатом, т. е. смертная казнь. В результате следует вывод, что раз убивать на «законных» основаниях можно, то убийство само по себе вещь допустимая, если соблюдать определенные условия. В ходе же рассуждения одни условия и ценности незаметно подменяются другими. Здесь, как указал А. Лаврин, присутствует двойная мораль: если «свой» солдат отказался стрелять в «чужих» – это преступник и его необходимо привлечь к уголовной ответственности; если же отказался стрелять «чужой» солдат (в «наших»), то он не преступник и ответственности не подлежит [494] .