Чтение онлайн

Мы сбились у чаши, щетинимся вилами, одни в тонких руках Унрулии. Я потянул за шкирку Эритора, поближе к себе, мальчик мелко дрожит, как сухой лист на ветру. Четверо тварей рвут тело на части, морды в крови, жрут вместе с клочками одежды, голодные до потери рассудка. Пятая тварь суется то справа, то слева, ее не пускают, самую тощую и дохлую.

– Это хто такие?
– прохрипел набольший.

– Похожи на упырей, - ответил я, вспоминая красочный бестиарий из библиотеки Фитца.

– Упыри? Что за упыри, откуда взялись?

Пятый упырь отделился, жёлтые буркала нашли нас, понёсся на четвереньках, виляя, на морде пена безумия.

– Хых!

– Йи-и-а!

Вилы набольшего и Унрулии разом вонзились под ребра. Упырь прёт как кабан, пал на руки, ноги скребут, обломанные ногти на удлинённых ступнях чертят борозды на пластах мха, сдирают до жирной мокрой земли. Я уловил нить магии, уходит вглубь топи, нить лопнула, упырь осел тощей грудой обтянутых кожей костей.

Вилы застряли, черенок ходуном в дрожащих руках Унрулии. Здоровяк выдернул одним движением, улыбается смущенно. Охнул, неловко ступив на укушенную ногу. Унрулия бросилась посмотреть, треск раздираемой штанины вывел Эритора из ступора.

– Нормально с ногой, зубы у них тупые. Странно, точно упыри, Виллейн?

– Не всё ли равно? Люди они, бывшие. Не время болтать, нужен план. Смотрите, уже зыркают глазом. Парень тощий был, земля ему... болото пухом. Лучше бы здоровяка съели!
– попытался взбодрить я по-своему. Получилось, здоровяк вскинулся, руки тянуться свернуть тощую мою шею.
– Но-но! Побереги силёнки для них!

Унрулия прошипела:

– Виллейн, не время для шуточек. Что будем делать?

– Как что?!
– возмутился набольший, глаза дикие.
– Ты же колдун, наколдуй чтоб не стало! Пожги пламенем!

Я сжал губы скептически, оберег почти пуст. Дольмен, старое капище кровожадного духа почти не содержит магии, на серьёзное колдовство мало. Разве, туману подтянуть.

– Слушайте внимательно! Туман сейчас сгустится... очень сильно, не только видеть не сможете, но и слышать и даже осязать будет трудно. Тварям придётся тяжко, но и нам надо суметь бежать, как можно быстрее, всем вместе. Верёвка найдётся, что-то длинное, держаться? Хватайтесь крепко. Здоровяк, понесешь меня!

Здоровяк попробовал состроить недовольную гримасу, но крепкий подзатыльник набольшего выбил глупую мысль.

– Ну, двинули!
– скомандовал я, горстью зачерпываю воды из чаши бассейна. Брызнул широкой дугой, капли в полете шипят белым, взорвались беззвучно во все стороны тугими белыми струями. Оберег холодеет, по краю покрывается льдом.

Набольший схватил наперевес вилы, следом Унрулия, сунула свои вилы мне, левой ладонью цепляется за пояс набольшего, правой тащит Эритора за руку. Замыкает здоровяк, взвалил меня, как портовый грузчик мешок, шикает Эритору. Мальчик понял, хватает парня за рубаху. Я сжимаю оберег, чую, остатки магии текут между пальцев.

Цепочкой мы побежали, вслепую, на лице оседают маслянистые капли тумана, мягкая почва гасит шаг, скоро запружинил мох. Позади неуверенное завывание, с каждой минутой тише. Я живо представил, как твари потеряно бродят в белых потьмах, ноздри жадно раздуты в напрасной попытке унюхать сквозь вездесущую гниль.

Парень подо мной начал задыхаться минут через пять, еще через десять еле переставляет ноги. Верно говорят, у крестьянина сила в спине, не в ногах.

– Стойте, не могу больше!
– прохрипел он, голос неожиданно писклявый, пополам с басовитыми нотками. Ему лет пятнадцать, понял я, совсем мальчишка, года на три старше Эритора.

– Ладно, привал, - объявил я. Люди попадали прямо в мох, включая моего спасителя. Я ругнулся, заполз на кочку, сижу как жаба. Кончики пальцев ног приятно покалывает, пожалуй, смогу ногой брыкнуть. По крайней мере, теперь у меня есть ноги.

У набольшего грудь ходуном, дыхание вылетает со свистом. Посмотрел на меня, недобро так.

– Что за колдун, с упырями справиться не можешь! Из-за тебя Барвен погиб!

– Не бреши! Без меня сидели бы уже в животах, да в разных!
– не остался в долгу я.

– Да если б я знал, какой ты маг, тьфу! Ни в жисть не пошёл!

– Благодари за что есть, по-твоему, маги гусями вокруг ходют? Это с нашими-то запретами на колдовство?

– Лучше с ведьмой связаться, чем с таким магом! Безногий, бессильный!

Унрулия налилась краской, как спелое яблоко.

– Хватит!!! Замолчите! Только оторвались от погони, снова хотите за вилы взяться?!

Крестьянин фыркнул ещё раз, но смолчал. Сказал примирительно:

– Поворачивать надо, не найти нам девчонки, схарчили её!

– Не схарчили, - ответил я спокойнее, разжав кулак. На ладони отливает медью кольцо, размером на детский пальчик. Добавил мрачно: - Найдём, даже мертвую.

Туман редеет, плотное облако садится мерзкими маслянистыми каплями на лицо, одежду, лезет липкими пальцами за шиворот. Заклятие стянуло всю влагу и теперь, когда магия иссякла, природа берёт своё. Видать далеко, шагов на пятьсот, только смотреть не на что. Плотная шуба мха в прорехах луж, местами в запрудах, приходится идти вброд, ноги проваливаются, хорошо, если по колено. Крестьянский набольший и Унрулия вилами меряют глубину, в иные омуты нельзя ступать вовсе. Следом прёт недоросль и я верхом на нём, широкая ладонь держит меня крепко за голень, слабо чую как впились пальцы. Все трое пыхтят, по уши в тине, по пояс в ряске. Только легконогий Эритор скачет с кочки на кочку, как кузнечик.

Я достал колечко, на медь наложены нехитрые чары поиска из остатков магии оберега. Оберег совсем пуст и это печалит куда больше болотных неприятностей.

– Велика ли Гнилая Топь?
– спросил я.

– Да нет, не велика, если идти как мы. Но широка в объезд, полдня хорошей скачки посуху. Ползём как черепахи, зато поперёк, выйдет быстрее!
– ответил крестьянин, через силу бодрится. Я подумал: хорошо, сэкономим время. Жаль, воз с лошадкой достались деревенским. С другой стороны, припрячут, боясь потерять нежданное имущество, невольно пустят погоню по ложному следу. Если всадники гнались за нами.

Там и сям пласты мха пробивают черные пеньки погнивших стволов, дальше и вовсе лес корявых деревьев без листьев, обещает твердую почву под ногами. На ветках вороны, беззвучно открывают клювы, глядя на нас, но взлетать не спешат, толстые как утки.

– Это что за лесок?

– Не знаю, дальше Проклятой деревни не ходили. Теперь, действительно проклятая...
– вздохнул набольший.

– Кольцо тянет туда, и сильно!

Мы ступаем меж стволов, вороны взвились лениво и плавно, молчаливо, только шелест крыльев над головами. Закружили в чёрном хороводе, как над падшими, аж жуть берёт. Деревья стоят редко, приземистые, подле стволов веером лохмотья коры, ветви гладкие и скользкие, как чёрными соплями обмазаны. Те тянутся в стороны, цепляют соседние, мешая пройти, едва заденешь, ветки ломаются с трухлявым щёлком. Впереди тёмная гладь, озерцо не большое, не маленькое, посреди остров с приземистой хибарой, такой же чёрной, как и все деревянное вокруг. Из-под острого конька крыши дымок, серыми завитками из щели над дверью.