Чтение онлайн

Принцип сознательного членения единого повествования на фрагменты для публикации в периодической печати появился вместе с самой периодикой, то есть в XVII веке. Изобретателем этого способа публикации большого художественного текста считают некоего Ла Гравета де Майола, продолжившего сочинение Жана Лоре. Последний был издателем «Бурлескной газеты» (которая скоро, переменив название, станет «Мюз историк» и обретет огромную популярность) и публиковал там в каждом из номеров не связанные между собою стихотворные новеллы. «Газета Ренодо», соперничавшая с этим изданием, в свою очередь печатала небольшие новеллы в прозе. Майола, решив соединить обе возможности, начал публиковать в газете Лоре связанные сюжетно, но «естественным» образом разделенные по выходящим из печати номерам «Письма в стихах и прозе», обращенные к некой мадам Немур. Каждый фрагмент-фельетон состоял из письма пастуха Клианта и ответа пастушки Селидии, письма были примерно равны по своему размеру и завершались всякий раз подводящим итог девизом. Современный ученый весьма пренебрежительно оценивает расхожий, искусственный пасторализм этой переписки, но отмечает, что самый принцип публикации произведения оказался весьма перспективным и к нему вернулись в XIX веке [29] .

В 1808 году брюссельская газета «Объявления, различные мнения и правовой листок» в разделе «Разное» публикует сочинение под названием «Викторина д’Альмон, или Двойное замужество». Оно занимает две с половиной из четырех страниц газеты и не имеет продолжения. Истории с продолжениями начнут печататься отнюдь не сразу. В 1829 году станут выходить ежемесячные выпуски «Ревю де Пари», полностью отданные под публикацию романов, за ним последует «Ревю де Дё Монд». Но лишь 5 августа 1836 года в номере газеты «Сьекль» появятся несколько глав… старого испанского плутовского романа XVI века «Жизнь Ласарильо с Тормеса». Полностью этот небольшой анонимный роман, состоящий из цепи достаточно самостоятельных эпизодов, будет опубликован в три приема. И только осенью того же года, в газете «Пресс» выйдет в двенадцати номерах (с 23 октября по 4 ноября) «Старая дева» Бальзака — первое значительное сочинение 19-го столетия, напечатанное в виде фельетона. Хотя формально публикацию «Старой девы» опередил романический фельетон Альфонса Руайе «Патрона Калил» (сентябрьские номера «Пресс»), ему не суждено было стать заметным явлением в этом жанре.

Для рождения романа-фельетона, таким образом, важными внешними условиями были следующие: во-первых, ослабление полицейских мер к газетам (закон Мартиньяка 1828 г.) и отмена цензуры в 1830 году; во-вторых, рождение так называемой «сорокафранковой прессы». В 1836 году известный журналист того времени Эмиль де Жирарден основал газету «Пресс», которая первой начала печатать романы с продолжением. Подписная цена ее была 40 франков, то есть вдвое дешевле аналогичных изданий. Это вызвало настоящий взрыв публикаций романов: по данным Д. Карлтона, в 1836 году было напечатано 338 произведений этого жанра — против 231 в 1826 и 238 в 1846 годах [30] . Новизна способа публикации, безусловно, оказалась стимулирующей для романистов. Многие жанровые параметры романа-фельетона связаны с формой его публикации. Такой роман должен был содержать современные, даже злободневные проблемы и факты, в размышления над которыми автор приглашал читателя, а кроме того, фабула такого романа должна была состоять из относительно законченных эпизодов, которые, с одной стороны, удовлетворяли (частично) интерес читателя к рассказываемой истории, а с другой — заставляли с нетерпением ждать продолжения. Разветвленный, насыщенный событиями и персонажами сюжет романа-фельетона, который публика получала частями и с перерывами, предполагал необходимость повторов, упоминаний о предшествующих событиях и обстоятельствах. Их авторы выработали целую систему приемов подсказок читателям при появлении в тексте уже известного им, но, возможно, подзабытого героя и т. п.

Надо сказать, что собственно фельетон как жанр газетной публицистики оформляется в те же годы, особенно активно — в «Журналь де Деба», где из номера в номер печатают небольшие полемические статьи, касающиеся вопросов общественной жизни, искусства, литературы, истории. Фельетонам отдают подвал первой страницы, интерес к ним позволяет издателям надеяться на увеличение числа подписчиков в пору, когда розничной торговли прессой еще не существует. Романы с продолжением начинают писать вчерашние фельетонисты, среди первых — Ф. Сулье, и появление подобных сочинений становится мощным способом рекламы периодического издания. Как писал Ш. Сент-Бёв, «газеты ведут между собой непрерывную войну, вышучивают, оскорбляют, поносят друг друга во всем, что касается политики, но братаются, как только речь заходит о романах с продолжением» [31] . Особое воздействие на романы 1830-х годов оказывают и «физиологические очерки»: пожалуй, именно они подсказывают авторам романов-фельетонов необходимость описывать своеобразную «экзотику» повседневного.

Вначале жанровые параметры фельетонов и романов-фельетонов соприкасаются: художественные произведения, избранные для публикации, обычно — небольшого размера; если же необходимы сокращения, они производятся не автором, а прямо в типографии: к тексту относятся как к газетной заметке, параметры которой легко подгоняются под нужды определенного номера. Но имена будущих лидеров романа-фельетона, с которыми станут обращаться бережнее и уважительней, уже звучат: Э. Сю пишет и публикует в «Пресс» «Артура», А. Дюма — в «Сьекль» — «Мэтра Адана ле Калабре», Фредерик Сулье в «Журналь де Деба» — «Школьного учителя». В конце концов появляются произведения, превосходные в своем жанре — и это не только «Парижские тайны» Э. Сю или «Граф Монте-Кристо» А. Дюма, но прежде всего — предвосхитившие их необычайный успех «Мемуары Дьявола» Ф. Сулье.

В выпущенной в 1931 году американским литературоведом Гарольдом Марчем монографии о жизни и творчестве Ф. Сулье оправданию самого факта появления этой работы отводится практически все введение к книге. Романист, которому современники не стыдились посвящать специальные исследования [32] , о котором еще в конце XIX века критик писал: «По мере того как проходят года, имя автора „Мемуаров Дьявола“ ‹…› мало-помалу распространяется и парит над нашей эпохой» [33] , на исходе первой трети 20-го столетия и позднее уже воспринимался как наипрочнейшим образом и заслуженно забытый. В одной из авторитетных книг по французской литературе 1970-х годов утверждается: «‹…› сюжетная изобретательность (Ф. Сулье. — Н. П.) ничего не стоит в сравнении с преувеличениями, рудиментарной психологией и халтурным стилем» [34] , его книги «выпадают из рук» у засыпающего читателя. Понять, насколько справедлива такая оценка творчества писателя, невозможно, не обратившись к истории его творческого становления. Причем сделать это необходимо в литературном, культурном контексте первой половины XIX века.

Ф. Сулье родился 23 декабря 1800 года (или второго нивоза 9 года Республики, если следовать новому календарю, принятому в период Французской революции) в небольшом городе Фуа (департамент Арьеж), откуда он был через несколько дней перевезен в Мирпуа, где и провел первые четыре года своей жизни. Эти переезды, как и дальнейшие, были связаны со служебными перемещениями отца Фредерика, Франсуа-Мельхиора Сулье, служившего адъютантом (то есть младшим офицером) в наполеоновской армии. Франсуа-Мельхиор сам был склонен к литературным занятиям (его сборник стихотворений появится в 1840 г.), но по-настоящему увлечен он был скорее политикой, чем литературой.

Служба в наполеоновской армии отвечала его убеждениям бонапартиста, он немедленно поддержал Наполеона и во время Ста дней. В период Реставрации это сослужило ему плохую службу, сделало его «подозрительной» для правительства фигурой и, как следствие, также вынуждало много раз переезжать, меняя места работы. Семейная жизнь с Жанной Бейль (родственницей знаменитого автора «Исторического и критического словаря», известного философа кон. XVII — нач. XVIII в. Пьера Бейля) не удалась. После развода родителей Фредерик остался с отцом, продолжив вместе с ним странствия. Местами, где жил будущий писатель, были Арьеж, Лаваль. В Нанте он впервые пошел в школу, в Пуатье — учился в коллеже, в Париже — стал студентом. Политические взгляды отца оказали воздействие на сына: Ф. Сулье совсем не симпатизирует Бурбонам, с юности разделяет республиканские убеждения, а позднее принимает участие в революции 1830 года. Однако он принадлежит, скорее, к поколению, жаждущему литературного обновления прежде всего, и ищет славы не на полях сражений, а в кругу читателей.

Литературой Сулье увлекся еще в школе. Правда, опыт собственного сочинительства оказался не то чтобы неудачным, но в известной степени «роковым»: когда школьный учитель задал ученикам сочинить басню по-латыни, Фредерик решил написать ее по-французски — и был выгнан из класса и обвинен в плагиате у своего собственного отца. Учитель был убежден, что школьник не может, не умеет писать французские стихи. Рассерженный отец забрал Фредерика из школы и заменил ее собственными домашними уроками.

В Париже Фредерик вел типичную студенческую жизнь, спокойную, но довольно рассеянную и, хотя сдавал экзамены (в 1820 г. он стал бакалавром филологии, а затем и права), отдавал дань занятиям на юридическом факультете, в первую очередь его увлекало литературное сочинительство. Он создавал поэтические произведения, сначала классицистические — «правильные», без переносов, описательные, в духе Делиля, потом — подобные Жиро, Мильвуа и А. Шенье, то есть печальные и туманные, музыкальные по интонации стихотворения, контраст настроения которых с той атмосферой молодой удали и энергии, в которой жил Ф. Сулье, в свое время забавлял его друга Ж. Жанена. Получив в 1822 году в Ренне звание лиценциата права, Фредерик едет к отцу, служившему тогда в департаменте Майенн, сам поступает на службу, но сидению в конторе предпочитает поездки в экспедиции, а в конце 1823 — начале 1824 года, когда отца увольняют, охотно оставляет работу, и оба они окончательно переезжают в Париж.

Первые профессиональные литературные шаги Ф. Сулье в Париже связаны с поэтическими опытами: он обнародует их в 1824 году, подписав сборник «Французские любовные песни» именем «Сулье де Лавлене», по поводу чего его насмешливый друг Жанен замечал: «Он ценит свое дворянство несколько больше, чем следует карбонарию». Сулье не только считает себя большим поэтом, но и поэтом романтическим: тому свидетельство уже то, что свою рукопись сборника он относит к Ладвока — издателю Гюго и Ламартина. Приятная музыкальность меланхолических стихотворений сборника, смешение искренности интонации, эмоциональности образов с сентиментально-предромантическими клише в духе Шенье и Мильвуа понравились читателям, хотя и не произвели фурора. Однако в салоне Софи Гэ он публично читал свои сочинения перед Гюго, Ламартином, Виньи, Бальзаком, не чувствуя ни робости, ни зависти к большей одаренности своих слушателей. Обратившись с конца 1820-х годов к прозе, Ф. Сулье не прекращает писать стихи на протяжении всей своей жизни. Вообще он был чрезвычайно плодовитым писателем: автором двух сборников стихотворений, двадцати одной пьесы и более ста томов прозы — романов, повестей, статей и фельетонов.