Чтение онлайн

– А кто тут говорит о сексе? – строгим учительским тоном поинтересовалась Дарья.

Он не сразу ответил: постоял, посопел, успокаиваясь и постепенно справляясь со смешливым приступом, «отлепился» от Дашкиного лба, откинул голову назад, чтобы видеть её лицо, и, глядя в ей глаза, почти мгновенно сделавшись серьёзным, ответил:

– Мы.

Какие-то затянувшиеся, не зафиксированные их сознаниями мгновения они стояли, замерев, словно провалились в иное, неведомое пространство, в котором остановилось время, исчезли все предметы и звуки вокруг, а осталось только их учащённое дыхание и перекрестье их взглядов…

Они погружались туда, в эту изменённую реальность, накрепко соединяясь нитью, протянувшейся в бездонную глубину глаз друг друга…

…и, не разрывая, этой связующей нити, затапливающих обоих взглядов, Александр медленно наклонил голову и накрыл её губы поцелуем.

Это был шикарный поцелуй, такой, который вырубает напрочь сознание, сжигая к хренам все мысли и всякие ограничители, старательно выставленные и выстроенные в нём…

Поцелуй, от глубины и сладости которого взрывается что-то в голове и обжигает, ошпаривает желанием продлить его до бесконечности и слиться, срастись, соединиться телами…

И улетела куда-то, растворяясь в неизвестности, одежда Дарьи, так мешавшая им обоим, и каким-то незафиксированным мозгом образом они оказались в кровати, сплетаясь, перетекая друг в друга телами и желаниями, и он шептал ей что-то горячее, страстное между поцелуями, а она отвечала, принимая его страстность и целуя в ответ, не понимая слов, которые шептала.

И в какой-то момент, приподнявшись на локтях и нежно обхватив ладонями её лицо, вновь соединив их тем самым потусторонним взглядом в глаза друг другу, одним красивым, потрясшим все Дашкины чувства и ощущения мощным движением он соединил их тела…

И это было… Они летели, неслись куда-то, спешили и… и медлили, и поднимались, поднимались, поднимались – выше, требовательней, нетерпеливей, выше…

И выскочили на свою вершину, сотрясаясь телами и замирая внутри от накрывшего их оргазма…

Господи боже… пришло в голову Дарье, когда к ней вернулась возможность вообще о чём-то думать… что она там ещё несколько часов назад утверждала и рассуждала на тему мимолётного интима по случаю… не её история и неуважение к себе…

Да? Не её история? Не уважать себя? Фастфуд на бегу?

Пошло оно всё на хрен! Всё это морализаторское занудство – к ёптелю махрюстому!

Это было круто! Это охренительно и так великолепно, как не было никогда в её жизни! Ни-ког-да!!!

Господи, какой, оказывается, кайф!

А можно ещё?!

– Можно, – заржал рядом с ней Вольский, – только чуть погодя, когда мой «образчик эстетической красоты» немного придёт в себя.

– Я что, сказала это вслух? – подивилась Дарья.

– Угу, – посмеиваясь, притянул её к себе поближе Саня и, поцеловав возникшую между её бровей морщинку озабоченности, признался: – Охренительно здорово у нас получилось. Фантастика.

– Я вот тоже в ауте, улетела куда-то, – прошептала своё признание ему Дарья.

– Сейчас отдышимся и повторим, – пообещал Вольский.

– Слушай, – вдруг сообразила Дарья, – а как ты тут оказался?

– Душ принимал, – усмехнулся Саня.

– А что, у Егорыча в доме душ не работает?

– Работает. Просто я тут проверял и налаживал оборудование, да так по мелочам кое-что поделал, вот и решил освежиться на месте, – объяснил Саня и, не удержавшись, поцеловал её в висок.

– А почему ты, а не Олег или сам дядя Митя? – всё дивилась Дарья и чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть его лицо.

– Эм-м-м… – протянул Вольский, несколько тушуясь, – наверное, потому, что это мой дом и я его хозяин.

– Ты? – удивлённо, но без экспрессии, достаточно ровно повторила за ним Даша, руша все представления Вольского о том, как, по его убеждению, должна реагировать женщина в подобной ситуации.

Он-то ожидал форсированного удивления и требования объяснить, почему он не сообщил ей о данном важном факте раньше.

А она вот так – спокойно переспросила и только-то.

Чудо-девушка!

– Да, – пожал он плечами, подтверждая факт владения недвижимостью, и спросил на всякий случай: – Не поинтересуешься, почему не сказал раньше?

– Да понятно же, – отмахнулась Дарья, – ты же не обязан меня уведомлять о своей собственности. Вот если бы я решила снять этот дом, тогда другой разговор.

– Дашка, тебе говорили, что ты необыкновенная девушка? – выказал Саня ей своё восхищение.

– В том смысле, что зануда или, как говорит Полинка, «душнила»? – уточнила его вопрос Дарья. – Говорили, и не раз. Особенно мама с бабушкой, они считают, что нельзя молодой девушке быть до такой степени серьёзной и продуманной, это портит её характер, внешний вид и жизнь в целом.

– Нет, – осторожно взяв пальцами выбившийся локон её волос и заправив тот за ушко, возразил Вольский, – необыкновенно мудрая и умная, с офигенным чувством юмора. А ещё… – перешёл на доверительный полушёпот он, – у тебя потрясающие, невозможные глаза: тёмно-синие, а когда ты на пике эмоций, они становятся фиолетовыми. Потрясно. И вся ты словно сказка: загадочная, прекрасная и очень, очень страстная… – наклонившись, произнёс Саня у самых её губ последнюю фразу.

И последовавший за его словами поцелуй был не менее потрясающим, сносящим все мысли и способность размышлять в целом куда-то очень далеко, хотя он и отличался от того, самого первого их поцелуя, своей невероятной нежностью и неторопливостью…

А потом глаза в глаза, и шёпот, и снова поцелуй, и резкий переворот, и Дарья сверху… и новый поцелуй, и его ласки, доводившие Дашку до умопомрачения, вызывая в ней какое-то иступлённое, отчаянное возбуждение.

…И снова переворот, и сразу мощное, яркое соединение их тел в одно целое, летящее, несущееся вперёд, к вершине… и их слившийся в один, победный крик великолепного освобождения…

«И это было, и пусть никто не скажет, что такого быть не могло…» – всплыла в голове Дарьи какая-то заблудившаяся в её сознании чья-то цитата. Или не цитата, и это из Ветхого Завета?

Да, собственно, не пофиг ли, откуда выскочила эта фраза, важно, что она совершенно точно описала то, что испытывала и чувствовала Даша в этот момент.

Она где-то парила, и тело её, переполненное потрясающим «послевкусием» оргазма в каждой мышце и каждой жилочке, было невесомым и тяжеленным одновременно.

Вот самое честное слово – она не только не испытывала и не переживала таких чувств и ощущений никогда, она даже не предполагала, что подобное возможно.

– Я сниму у тебя этот дом, – распластавшись обессиленно на животе поперёк кровати, еле выговаривая слова, заявила Дашка.