Чтение онлайн

Ещё в конце их с Ленкой не расторгнутой «семейной» жизни у Сани сложились серьёзные отношения с замечательной девушкой Ларисой, служившей в их части в отделе кадров. Вот с кем у него всё получилось именно так, как желал ему дядя Митя. Она ждала и встречала его со службы, заботилась о нём и искренне переживала за него, была прекрасной хозяйкой и очень пылкой любовницей, только…

Вот ведь, блин, эти наши жизненные «только» да «но»!

Неинтересно было Александру с ней… Вот такая херня.

Неинтересно, причём прямо до тоски какой-то, и всё тут: не совпадали они ни привычками житейскими, ни уровнем интеллектуальным и, главное, совершенно не совпадали юмором.

Прожил он с Ларисой почти три года, детей не родили и не поженились, даже после его развода с Ленкой. И разошлись практически безболезненно – Александра перевели в другую часть на новую должность с повышением, а Лариса осталась в прежней части и на той же должности.

Понятно, что Вольский не оставался один, без женской любви, в общем-то, заботы и ласки, но не зацепило его всерьёз ещё ни разу, да так, чтобы до сердца, так, чтобы…

Ну вот так, сложилось как сложилось.

Ладно, – одёрнул себя Саныч недовольно, какого, спрашивается, хрена растащило его воспоминаниями и осмыслениями своей кривоватой личной жизни?

«Ладно, – ещё раз повторил он, резким выдохом освобождаясь от загруза мыслями на не сильно радующую тему, – проехали, идём далее по курсу». Он вышел из душевой кабинки, вытерся насухо несколько даже с излишней, пожалуй, силой от недовольства настроениями и размышлениями, захватившими его, и пошлёпал в комнату.

Соседский дом был поменьше дома Дмитрия Егоровича если не в два раза, то в полтора уж точно, но построен, как любит говаривать её бабушка, «по уму», то есть продуманно, основательно и добротно. Понятно, что какой-то ландшафтной красоты на участке не следовало ожидать, поскольку, как поняла Дарья, никто постоянно в доме не живёт, а потому регулярно ухаживать за растениями и газоном точно некому.

Но по периметру забора были высажены молоденькие сосенки, обещавшие в будущем стать стройными, пышными южными красавицами. Имелись также в задней части двора несколько фруктовых деревцев, ещё тоненьких, не набравших силу. А в общем и целом просто земляная площадка, чистая и выровненная, «расчерченная» дорожками, выложенными каменными плитами, ведущими от ворот к дому и к хозяйственным постройкам на «заднике» участка.

Дарья решила, что первым делом надо прояснить и понять для себя основные, можно сказать, «стратегически» важные моменты, то есть: как обстоят дела со спальней, пусть хотя бы одной, но желательно большой, чтобы они могли комфортно в ней устроиться втроём, найдётся ли комната, в которой можно проводить приём деток, и с каким-нибудь удобным углом, где можно выставить свет для ведения блога. Потом важно, как обстоят дела с оснащением коммуникациями, с кухней и ванной комнатой. Ну а если все эти основные параметры им подойдут, то остальное можно осмотреть более подробно и детально.

Держа в памяти то, что говорил Дмитрий Егорович про второй этаж и выше, на которых не завершена ещё отделка, Дарья подумала, что вот оттуда и следует начать осмотр дома.

Она поднялась по симпатичной деревянной лестнице на второй этаж и остановилась, прикидывая, за которой из трёх дверей, выходящих в коридор, может находиться главная хозяйская спальня, и рассудила, что, скорее всего, за той, которая находится на площадке прямо напротив выхода с лестницы.

А впрочем, – махнула она рукой, – какая, по сути, разница, хозяйская там спальня, или какая детская, или гостевая – поищет она методом «научного тыка» и посмотрит все три. И, открыв дверь, шагнула в комнату.

В тот же самый момент, когда она переступила через порог, открылась вторая имевшаяся в комнате дверь, по всей видимости, разделявшая спальню и ванную комнату, и оттуда вышел Вольский…

Голый. Даже не прикрытый каким-нибудь полотенчиком – то есть совсем, первозданно голый…

Застигнутые врасплох, совершенно не ожидавшие и даже не предполагавшие, что могут встретиться в доме, особенно в таком моменте, они замерли, поражённо уставившись друг на друга…

И тут взгляд Дарьи, словно сам по себе, отказываясь подчиняться её мысленным приказам, прошёлся по телу мужчины с головы до ног, двинулся обратно и зацепился, остановившись на самой важной, можно сказать, центральной части мужского тела, и она смотрела-смотрела, смотрела…

Вдруг спохватилась от буквально выстрелившей в разуме мысли, «напомнившей», куда конкретно она смотрит, на чём именно она «зависла» взором своим и что вообще делает…

– Ой, – запоздало пискнула придушенно Дарья, ужасно конфузясь, резко развернулась и ринулась к выходу.

– Стой! – окликнул её громким и хлёстко-резким окриком Вольский.

И Дашка замерла на месте перепуганной мышью, застигнутой врасплох за воровством хозяйского сыра, а Саныч в три широких стремительных шага подошёл, развернул к себе лицом, взяв её за плечи, и, медленно проведя ладонями по её рукам вниз, крепко так, надёжно, чтобы не убежала перепуганной перепёлкой, обнял за талию двумя руками.

– Сбегаешь? – спросил он улыбаясь.

– «Мне конфузно, я же барышня», – объяснила своё отступление Дарья цитатой, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Господи, откуда ты взяла эту фразочку? – спросил Вольский и мелко затрясся всем телом от сдерживаемого смеха.

– Бабушка любит старые чёрно-белые фильмы и часто их пересматривает. Наверное, оттуда, не помню, – ответила Дарья, от смущения не сильно соображая, что отвечает.

– И почему ты улепётывать принялась, если так на меня смотрела? – выделил он голосом это самое «так».

– Я не смотрела «так», как ты говоришь, просто от неожиданности…

– Нет, ты именно «так» и смотрела, можно сказать, пялилась, изучая мои причиндалы, – всё сдерживал себя, чтобы окончательно не расхохотаться в голос, Саня, с удовольствием изучая её лицо с раскрасневшимися от неловкости и стеснения щёчками.

– Просто у тебя очень красивые гениталии, – объяснила решительным, почти докторским тоном Дашка, наконец смело посмотрев ему в лицо, и расширила своё пояснение: – Прямо идеальной формы, словно вылепленные скульптором.

– Не!.. – начал похохатывать Вольский крутнув головой. – Таких комплиментов мой член не удостаивался ни разу в жизни. – И, обессиленно упёршись лбом в её лоб, сдаваясь душившему его веселью, рассмеялся, потребовав от неё, преодолевая хохот: – Дашка, не смеши меня!

– Я не смешу, – возразила Дарья и уверила: – Даже не шучу. Действительно так получилось. Случайно. Я вошла, а тут ты… голый. Я засмотрелась. В том смысле, что это эстетически красиво…

– Всё, всё, хватит! – остановил её Вольский, зайдясь новой волной похохатывания. – Больше ничего не говори. Смех и секс совершенно не монтируются. Ни разу.