Чтение онлайн

Дама сказала ему, видимо, какую-то шутку или колкость на его дёрганья, засмеялась сама и, так и не убирав ногу с его бедра, посмотрела из-за плеча любовника на помешавшее им в столь интимный момент такси, и тут Дарья её узнала. Ещё и подумала тогда про себя: «Какая, однако, у женщины насыщенная жизнь. То скандалит до истерики, то целуется до потери сознания».

Мужчина с женщиной обменялись парой коротких фраз, причём мужчина всё это время так и продолжал держаться спиной к такси и свету его фар, как какой-то шпион-нелегал или застигнутый на «горячем» блудный муж, старательно сохраняющий своё инкогнито. Женщина же, снова сказав что-то весёлое, звонко рассмеялась, чмокнула своего любовника в щёку и отпустила. Села за руль той машины, которая стояла капотом навстречу спугнувшему их такси, захлопнула дверь, завела мотор, врубив фары, которые ослепили дальним светом теперь уж таксиста и сидевшую рядом с ним на переднем сиденье Дарью.

Даша сощурилась, но прикрываться ладонью от света не стала. Таксист тронул машину вперёд на предельно малой скорости, и в тот момент, когда их машина, чуть ли не задевая бортом, буквально «крадучись», проезжала мимо серебристого джипа и взявшегося рукой за его распахнутую дверцу мужика, тот буквально на какое-то мгновение резко развернулся и пристально посмотрел прямо на Дарью.

– Вот тогда, видимо, он меня и запомнил, – завершила она эту часть своего повествования. – А я почему-то запомнила его. Правда, узнала не сразу, а только когда он меня похищал. Причём даже не столько его, сколько этот его понтярский джип, уж больно он бликовал и серебрился тогда в свете фар.

– Он вам объяснил причину похищения? – спросил Николай Фёдорович.

– Сейчас! – Торопливо поставив чашку на блюдце, Дарья достала из кармана свой смартфон, активировала экран и, выискивая нужное приложение, объяснила: – Надеюсь, хоть что-то записалось. Лучше, конечно, чтобы всё, – улыбнулась она полковнику немного растерянной улыбкой.

– Вы что, записали на диктофон ваш разговор? – сильно поразился Кузьмин.

– Привычка, – пояснила Дарья. – Понимаете, я фиксирую приёмы пациентов. На всякий случай и для более глубокого последующего анализа: слушаю, сверяю, все ли рекомендации дала, анализирую.

– Отличная привычка, Дарья Романовна, – похвалил её полковник Кузьмин, – Полезная.

– Да, – покивала, соглашаясь с его оценкой Дарья, – много раз меня выручала. В том числе и в ситуации с Рыковой. Нашу с ней «беседу» я тоже запечатлела. Ну и вот сейчас… – Она положила на стол смартфон и нажала на воспроизведение.

И, как оказалось, весь, так сказать, «разговор», или скорее «спор», Дарьи с похитителем прямо-таки отлично записался, и его прослушали все присутствовавшие в кабинете. Даша остановила аудио на том моменте, когда автомобиль «манекенщика» рванул назад.

– Ну, дальше тут плохо слышно, да и не важно уже.

– Странно, что он не забрал у вас телефон, – подал первую реплику за всё время, что проходила встреча в кабинете Кузьмина, Максим Коломин, так же присутствовавший при проведении опроса Дарьи и заносивший её показания в бланк протокола.

– Я, конечно, не психиатр, но, даже обладая самыми базовыми знаниями в этой области, могу утверждать, что он явно пребывал в нестабильном психическом состоянии. Ну и, скорее всего, просто не парился на этот счёт, поскольку твёрдо решил от меня избавляться, а телефон просто бы уничтожил.

– М-да, – покрутил расстроенно головой Кузьмин и отдал приказ Максиму: – Давай, капитан, посвяти нас в данные по этому Николаеву.

– Николаев Альберт Григорьевич… – начал тоном доклада Коломин.

– Ну прямо каноническое имя для такого «манекенщика», – саркастически хмыкнула Дарья, перебив капитана, и пояснила свою мысль на дружно посмотревших на неё вопросительно мужчин: – Ну странно было бы при такой внешности, если бы его звали Ваняткой, или, не знаю… Федотом каким.

– А это вы в точку попали, Дарья Романовна, – усмехнулся её прозорливости капитан. – В юности Альбертик всерьёз увлекался бодибилдингом, качался и выступал на подиуме в качестве манекенщика.

– Ну, это-то понятно, – покивал Волков, которому разрешили в виде исключения присутствовать при опросе свидетелей. – По морде и по замашкам видно, как он собой любуется. Приходилось как-то пересекаться, я и запомнил этого пацанчика.

– М-да, продолжу, – вновь перехватил инициативу разговора Коломин. – Сорок один год. Предприниматель. В браке не состоял и детей не имеет. Кстати, про морду и замашки, – снова съехал, причём не без удовольствия, с официального тона Максим: – Его отец Григорий Владленович Николаев – личность в нашем городе известная, из бывшей партийной номенклатуры. Очень удачно поучаствовал в приватизации, серьёзно поднялся на акциях порта и Рыбкомбината, продал государственную недвижимость иностранным компаниям по весьма мутным схемам. В начале двухтысячных проходил по делу о госхищениях. Посадить его не посадили, но бизнес его сильно «облупили», уменьшив активы и доход вполовину от прежнего. Если не побольше. Так вот, Григорий Владленович очень сетовал, что сынок у него уродился не хваткий и без деловой жилки, зато красавчик смазливый, который носился со своей внешностью, как актёр какой: прямо трясся над своим лицом и при этом просто дикий какой-то бабник. А поскольку Альберт у Николаева-старшего – единственный сын, любимый причём, то он старался хоть к какому делу его пристроить. Практически насильно отправил учиться в Химико-технологичный университет в Москву, поскольку сынок с детства проявлял увлечённость и некие таланты в области этой науки. Но таланты талантами, а реально вкалывать в учёбе и корпеть над наукой Альбертику оказалось не по силам и не по характеру – сильно загулял и вылетел из университета за прогулы. Тогда папа помог Альберту поступить в архитектурный институт на факультет дизайна, которым в тот момент сынок сильно увлёкся под влиянием своей тогдашней девушки-художницы. А вот там у Альберта учёба вполне себе пошла, по крайней мере, диплом он получил. Но главное, в Москве Альберт обзавёлся нужными и серьёзными связями и знакомствами. И было ему там хорошо и весело, потому возвращаться в родной город из столицы Николаев-младший не спешил, а работать вообще не собирался – а зачем, при таком-то папе. Тогда Григорий Владленович перестал давать ему денег и лишил наследства. Реально лишил, – повторил Коломин, увидев удивлённое выражение, отразившееся на лицах Вольского и Егорыча. – А когда сынок примчался разбираться с папенькой на тему такой подставы, тот и выкатил ему условие: я открываю тебе фирму любого вида деятельности, которую ты выберешь сам, и ты честно в ней работаешь, раскручиваешь бизнес и зарабатываешь самостоятельно. Даю тебе на это пятнадцать лет, помогать связями, делами, клиентами буду, деньгами – нет. Причём этот свой ультиматум Григорий Владленович тщательно прописал документально и закрепил юридически, в одном из пунктов есть условие: если Николаев-старший умрёт за эти пятнадцать лет, сынку достанется не больше пятнадцати процентов от его наследства. Так что Альберт сильно заинтересован, чтобы папаша его жил долго и был здоров. Он открыл фирму и студию дизайна, набрал вполне талантливых и деловитых ребят-дизайнеров, ну и ещё одну фирму, сопутствующего, можно сказать, профиля, предоставляющую клининговые услуги широкого спектра услуг. И, как ни странно, но его фирма поднялась, раскрутилась и отлично работает до сих пор. И вот тут мы подходим к самому интересному, – сделал он театральную паузу, по-актёрски её продлив, нагнетая интерес присутствующих. – Чуть больше года назад Альберт подписал с Рыковым Виктором Архиповичем, являющимся владельцем гостиничной сети «Жемчужина парадиза», и некоторыми частными производствами, сопутствующими гостиничному и туристическому бизнесу, договор об оказании услуг в области дизайна. То есть Рыков заказал ему полную переделку внутреннего интерьера с заменой всей мебели и обстановки в трёх отдельно стоящих домах, входящих в гостиничный комплекс «Жемчужина парадиза» в нашем городе. Работники фирмы Николаева начали проводить демонтаж и распродажу предметов мебели и всей прежней обстановки первого дома, так называемого «Дома у леса», когда, как всегда неожиданно и без предупреждения персонала, приехала Евгения Артаковна. Надо сказать, что именно этот дом является у госпожи Рыковой любимым местом для проживания, она всегда там останавливается, приезжая в наш город. Иногда она, правда, отмечалась и в других местах пятизвёздного уровня по всему побережью, но редко, – поправился Коломин и продолжил свой доклад: – Как потом выяснилось из расследования по исковому заявлению Николаева, Рыкова, проверив в специальном чате руководства гостиничного комплекса, что «Дом у леса» в данный момент свободен и не занят гостями, имея свой личный, отдельный комплект ключей от калитки ворот и от всего дома, по приезде явилась сразу же туда.

– Подождите, – остановила его Дарья, сильно впечатлившись последней информацией, и поинтересовалась: – Скажите, Максим Викторович, вам известно, имели ли место прецеденты, чтобы госпожа Рыкова вваливалась в дом, когда там жили люди, снявшие его в аренду?

– По нашим сведениям, такие ситуации случались дважды, – подтвердил Коломин подозрения Даши. – Оба раза ей удавалось уговорить людей переехать в какой-нибудь из двух оставшихся домов, если на тот момент они были свободны, ну и, понятное дело, с компенсацией понесённых убытков. Вот любила эта дамочка отдохнуть от суеты в уединённом месте поближе к лесу и природе.

– То есть, можно сказать, мне реально повезло, что мы не заселились в тот дом? – посмотрела слегка обалдевшим взглядом на Вольского Дарья и пояснила свою мысль: – А если бы она ворвалась, когда я проводила приём малыша? Напугала бы грудничка, его маму, Пашку.

– Ну да, можно сказать, что повезло, – поддержал её мысль, опередив Саню с ответом, Максим. – Но ну его, понимаешь, на хрен такое везение: когда тебе устраивают голимый наезд с непонятной разборкой.

– Согласна, ну его, понимаешь, на хрен, – улыбнулась первый раз за всё то время, что находилась в кабинете, Дарья.

– Я продолжу, – кивнул и мимолётно улыбнулся ей в ответ Коломин. – Так вот, Рыкова ввалилась в дом и охре… – остановил себя он, зыркнул на начальника и исправился: – …обалдела, увидев, что больше половины мебели в нём нет, а какие-то люди заняты демонтажом кухонного гарнитура. И в это время из комнаты вышел Альберт, поверх одежды которого был накинут строительный костюм, чтобы не испачкаться. Евгения приняла его за бригадира строителей и сразу же начала орать, интересуясь, какого, собственно, хрена тут происходит, ну и попыталась выставить всех работников. Николаев попытался ей объяснить, что у него контракт, что идёт обновление интерьера, но Рыкова уже ничего не слышала: у неё картинка ожидаемого ею отдыха не коррелировалась с реальностью, а такого не может быть по определению, то есть вообще: если она чего-то хочет, то всегда получает. Это не мои психологические выкладки, – поспешил объяснить капитан, увидев нахмуренную бровь полковника Кузьмина, – это практически прямая речь госпожи Рыковой, занесённая в протокол. Ну, почти прямая, – пожал он виновато плечами, видимо, таки добавив от себя некой художественности для красоты и объёмности картинки. И спешно продолжил, чтобы не заострять внимания на этом моменте: – Ничего не желая слушать, Рыкова кинула в Альберта какой-то вазой, стоявшей на столе рядом с ней, а когда не попала, ринулась сама «наводить справедливость». Отвечать ей Альберт побоялся, поскольку знал, что она жена хозяина «Жемчужины», и, воспользовавшись этой его нерешительностью, Рыкова сильно расцарапала ему лицо ногтями и надавала пощёчин. В этот момент прибежал управляющий, вызванный дизайнером, работавшим в доме, и, ничего не объясняя, сунул Евгении трубку телефона, на том конце связи которой был её муж. А надо объяснить, что единственным человеком в мире, которого уважала и опасалась Евгения Артаковна, был Виктор Архипович, поэтому она тут же заткнулась и прекратила буйствовать. А муж таких люлей словесных и моральных ей навалял, что Рыкова мгновенно свалила из дома и быстренько накидалась в баре гостиницы до полной отключки.

– И Николаев не подал на неё в суд? – удивилась Дарья.

– Исковое заявление он написал, – кивнул Коломин. – Но следом за женой буквально на следующий день в город спешно примчался сам господин Рыков и имел беседу с обоими Николаевыми: старшим и младшим. И эти трое пришли к определённым договорённостям, понятно, что подробности нам неизвестны, но то, что исковое Альберт забрал, а Рыковы оплатили ему пластическую операцию по удалению оставшихся шрамов и заключили с его компанией эксклюзивный договор на дизайнерские услуги и клининговое обслуживание, нам известно доподлинно.