Чтение онлайн

Держась за трещeвский джемпер, он смотрел на орла, как на… Как смотрят на старого знакомого, встреченного спустя много лет и изменившегося далеко не в лучшую сторону.

— Я выйду во двор, ладно?

Его голос прозвучал придушенно, тихо. Настолько по-взрослому, что у меня сжалось сердце.

— Да, иди, — Саша даже слегка подтолкнул его к выходу, и как только за мальчиком закрылась входная дверь, снова развернулся к Туманову. — Ну и что это значит?

Глеб Михайлович поставил в центр стола блюдо, на которое выложил ароматный яблочный пирог. Продолжающая биться в агонии статуэтка ему мешала, и он просто подвинул её локтем.

— Вот же зараза. Хуже попугая. Крика от неё…

— Мы не слышим. Хотя и зрелище так себе, — Гена встал, подошёл поближе, задумчиво глядя то ли на пирог, то ли на орла.

— Только мы слышим, — Александров тоже перебрался поближе к столу, оперся на него обеими ладонями. — Мы не знаем, может ли оно видеть и слышать. Передавать кому-то информацию. Но оно точно сходит с ума. Как будто его что-то потревожило. Или кто-то.

— Тот, кто пробудил зло? — решив, что геройствовать не стану, я опустилась обратно на стул, и сашина рука тут же легла мне на плечо.

Он был… Нет, не напуган. Скорее зол оттого, что не понимал.

— Так что с этими орлами?

— Лично мне сдаётся, что это снова кривоголовые уроды. Новое поколение, так сказать, — расправив волосы, Даша скрестила ноги и подалась в своём кресле немного вперед.

— Что за уроды? — я повернулась к ней, радуясь возможности отвести глаза от чудовища на столе.

Она дёрнула плечом, кивнула мне на орла:

— У всякого зла есть фанаты, Вик. Знаешь, есть кретины, которые едут полюбоваться на дома серийных убийц. Вот и тут так же. Есть такие, как Гришка. Или вон этот, болезный. Ребята, готовые умереть, чтобы остановить это. А есть уродцы, поклоняющиеся таким вот кривоголовым курицам. Мы их здорово гоняли в своё время. Думали, выжили совсем.

— В каком смысле, «гоняли»?

Она говорила об этом потустороннем монстре так просто, со столь легко читаемой брезгливостью, что заставивший меня одеревенеть непроизвольный ужас начал отступать.

— И кто это «мы»?

Даша дёрнула уголками губ, невесело улыбаясь, и я вдруг поняла, что она старше, чем показалась сначала. Моя ровесница, разве что на пару лет моложе.

— Мы с Вероникой. Вороненок. Гришка с Катькой. Известный тебе Чемпион. Тетя Мила говорила, что, если будем продолжать в том же духе, сами превратимся в банду и войдем в историю Старолесска как «Степановские».

— Вика, ты помнишь, наверное, — Захаров приблизился стремительной, откровенно нервной походкой, сел на димкин табурет. — Весь город был расписан словом «антифа»…

Я кивнула, потому что в самом деле помнила. Граффити были на воротах, заборах, стенах домов, даже на асфальте.

— Ну а как ещё нам было себя называть? — Дарья бросила на Захарова быстрый и невинный взгляд, а потом снова обратилась ко мне. — К тому же, нам нужно было правдоподобное объяснение, если поймают. Ты бы знала, сколько раз отцы нас вытаскивали. Ещё бы, такой скандал — дети уважаемых людей ввязываются в уличные драки… Дела заминали, потому что никто не хотел огласки. Но этих козлов было реально много. Какой-то придурок услышал легенду, и началось. Они ваяли этих чёртовых кур из гипса. Из глины. Я как-то даже из бумаги видела. Концепт был в том, что дух — не зло, а благо. Что он спасает Старолесск. И то, что приходило за Димкой к Выставочному центру и покоцало Генку, не извращение против природы, и не ходячие мертвецы, а единственное естественное состояние человека.

Я хмыкнула, ещё раз покосилась на беснующегося прозрачного орла.

— Начинаю понимать, за что вы их били.

— Они весь город этой дрянью загадили, — Даша тоже кивнула на птицу. — На оружии изображён правильный орел. На всех вывесках тоже правильный. Обычная птица. А у этого курятника башка не на месте, потому что это как бы символический жест. Означает, что Старолесск сворачивает оборону и разворачивается к своему спасителю лицом. Пастью. Клювом. Неважно, ты поняла.

Я действительно понимала, и очевидные выводы мне не нравились.

— А что будет, если так и поступить? — Саша проговорил это негромко, скорее, размышляя вслух. — Что случится, если вы перестанете воевать с ним?

— Мы все дружно сопьемся и бесславно сдохнем.

Ответила ему Наташа, а Дарья развела руками и откинулась обратно на спинку кресла, давая понять, что добавить ей нечего.

— Но это ещё не все плохие новости для вас, — Кирилл тоже подошёл, взял статуэтку за основание и потряс ею, не обращая ни малейшего внимания на то, как отчаянно орёл защелкал клювом и высунул язык, завидев потенциальную добычу из плоти и крови. — У меня есть очень сильное подозрение, что эта хрень не единственная.

Развернувшись, он качнул птицу из стороны в сторону ещё раз, демонстрируя её Саше:

— Просто логично. Оружие. Способ противодействовать ему. Эту я нашёл на Монастырке под старым надгробием. Михалыч говорит, что там похоронен тот ещё гаденыш. Бывший предводитель уродцев-куропоклонников. Доказательств нет, но если мы предположим, что где-то есть ещё одна…

— … Окажется, что она у того, кто пробудил духа раньше времени, — я потеряла лицо ладонями, и тут же по движению воздуха поняла, что Богатырёв встал ко мне поближе.

Чемпион, конечно же. Последний рыцарь Старолесска.

Нужно было срочно собраться, и я тряхнула головой, задрала её и немного откинулась назад, чтобы посмотреть на младшего Воронова:

— Вы помните кого-нибудь из них? Это ведь были такие же люди. Если я понимаю правильно, вашего возраста.

Тот пожал плечами, оглянулся на Дашу:

— Не знаю. Недоумок, который был у них за главного, точно сел за ограбление. А потом ещё за что-то. Кто-то уехал. Это те, кого я знал. Их много было.

— А девушки? Девушки там были?

Во рту внезапно пересохло, и на второй фразе я поняла, что едва ворочаю языком.

Лаконичное «антифа» украшало Старолесск, когда я заканчивала школу. Даже раньше. Я не интересовалась происходящим на улицах, будучи слишком погруженной в свою уютную, ещё почти детскую жизнь, но все мы жили в этом городе. Пока я читала свои книги, Даша Александрова дралась в тёмных переулках, не давая проходу тем, кто хотел пустить его ко всем чертям.

Саша сунул мне в руку невесть откуда взявшийся стакан воды, и, только осушив его наполовину, я благодарно кивнула ему.