Чтение онлайн

— Уа! — возмутился Тришка. «Я сказал, грубияны!»

— Ты, кажется, неверно переводишь, — вмешалась Бабочка.

— Ах да, ещё его медвежество сказали, что рад был отдохнуть, пока они работали за нас.

— Мау!

— Ты уверен, что хорошо расслышал? — настаивал Шакли. Сильф картинно развёл руками:

— Что ещё мог сказать, его медвежество? Очень приятные господа.

— Яу! — взвизгнул Тришка, считая, что вертолов смеется над ним.

— Укусишь меня? — переспросил Сильф. — Ну хорошо, они невежи и грубияны. Заметьте, это не моё мнение, — он почтительно указал на Тришку и поклонился. Медлис довольно заворчал, щуря глазки, словно посмеивался. Вскарабкался на плечо Шакли, потоптался там и лёг, точно пышный красно-белый воротник.

— Их медвежество устали? — Шакли погладил широкую ушастую голову у себя на плече и почесал Тришке подбородок. Медлис сонно зевнул. — Спойте им колыбельную!

Сильф снова заиграл, Аванта с Бабочкой запели новую песню, которую выучили утром в парке. Когда театр «Третий шанс» с успехом закончил представление и публика разошлась, оставалось ещё сорок минут до полудня. По уверению профессора Гантара, на площадь Тени добираться максимум полчаса пешком по переулкам, если не срезать путь под землёй и не нанять пролётку. Бабочка точно успеет на встречу со связным.

— Кого-то ждёте, молодая госпожа? — магистр Селван в обычном темном городском костюме и без очков выглядел как адвокат или нотариус. — Я не смогу его вам заменить?

— Только если вы назовёте имя, которое покажется мне знакомым, — с кокетливой улыбкой оглянулась Бабочка.

— Бавваон.

— О, да, я что-то слышала о нём. Кажется, вы хотите сделать мне подарок?

— Позвольте сначала вашу ручку. Я должен убедиться, что мой подарок предназначен именно вам.

— Прошу, — Бабочка протянула руку. Магистр извлёк из кармана стёклышко, похожее на маленькую лупу из сине-фиолетового стекла. Глянул сквозь стёклышко на невидимую метку возле сгиба локтя. Сухо кивнул и отбросил светский тон.

— У меня нет вещи при себе. Я не знал, когда вы появитесь. Ждите здесь, или лучше там, на любой скамейке. Только без фокусов. Этот заказ очень ждут.

— Боитесь, что сбегу? Или выдам всё вашему кругу?

— Не думаю, что вы так глупы. Точнее, верю, мне не прислали бы особу, способную на такие выходки. Но вы должны понимать, что вещь опасная, дорогая, заказчик должен получить ее точно в руки и в срок. Это ваша забота не опоздать и не попасться нашей таможне.

— А эта вещь исправна? Ее можно проверить?

— Нет. Она, скажем так, не заряжена. Заряд будет нести другой курьер. Проверить всё сможет только заказчик, в других руках вещь бесполезна.

— Страховка? Понимаю, — кивнула Бабочка. — Несите. Надеюсь, она не слишком большая и тяжелая?

— Не больше складного арбалета, — заверил Селван.

— Как скоро вы вернетесь?

— Не успеете соскучиться, барышня, — магистр пытался говорить сухо, по-деловому, но это прозвучало грубо, тем более, что Селван двусмысленно подмигнул. Бабочка холодно пожала плечами и отвернулась, давая понять — ей всё равно, куда он пойдёт, следить она не собирается.

Впрочем, благодаря профессору Гантару, вся компания уже знала, что в переулке, смежном с площадью Тени, находится дверь номер шесть. Скорее всего, Селван в обход проскользнёт туда. Где бы он ни хранил украденное, подземные ходы сократят путь к тайнику. Бабочка села на скамейку в тени. Она нарочно не оглядывалась, не искала ни сообщников, ни связного. Её компаньоны, разбившись на пары, с трёх сторон наблюдали за местом встречи, сами оставаясь в глухой тени.

Аванта каждую свободную минуту, пока они не выступали, не отпускала руку отца. Они всё не могли поверить, что снова вместе. Шакли, как всегда, нянчился с медлисом. Верена трясло в лихорадке, Сильф искал средство снять жар. Тень, как огромная почти прозрачная птица зависла над площадью-тёзкой.

— Папочка, вы оба так и не рассказали, какой гениальный план вытащил вас из подземелья среди ночи? Чем вы напугали охрану? Ты был ранен?

— С таким напарником, который схватывает всё на лету, это было нетрудно, — дрожь в голосе опального ученого сейчас подчеркивала иронию. — Я только намекнул, что у него могут быть последствия от яда — буйство, галлюцинации… мы не могли сговариваться открыто, я не мог объяснить, что хочу сделать. Верен словно читал мои мысли. Он отлично разыграл бешеную ярость, рычал, крушил всё в камере, разбил все лампы и дал мне время войти в образ жертвы. Я знал местечко на стене, где очень острый камень. Стоило немного задеть его головой, из поверхностного пореза хлынуло столько крови, что хватило разукрасить себя. Кроме того я поцарапал щеку, мочку уха, натер шею и запястья свинцовым карандашом, изображая синяки. И убедительно стонал, стоило лекарям до них дотронуться. Просветка показала, что глубоких ран у меня нет, но сотрясение мозга легко сыграть. А Верен продолжал нести бред, особенно, когда говорил с вами. Вот и всё. Он знал, что вы рядом и услышите, если нам повезёт.

— Мы его искали, точнее, ойра искала. Сильф многое чувствует, но без твоей помощи в темнице не нашли бы. А как найти в крепости тебя, я даже не представляла. Отец, неужели ты правда признал себя виновным и собирался умереть с позором? А если бы мы не успели?

— Дитя моё, — профессор погладил дочку по щеке. — Я будто вижу прекрасный сон… Главное, чтобы он не обернулся худшей пыткой, если ты снова исчезнешь. Да, я почти убедил себя, что ты не существуешь. Ничто за пределами Мерцающего острова, в большом мире для нас не существует по-настоящему. А без тебя, одному, ради кого мне бороться за своё доброе имя? Тем более, его защита оказалась не в моей власти. Я знал виновного, но ничего не мог доказать. Сейчас могу. Но ещё меньше собираюсь вмешиваться в дела круга магистров. Я для них уже умер.

— Не говори так, — Аванта крепче сжала его руку.

— Отчего же, в этом мой шанс на свободу. Я больше не считаю себя частью Мерцающего острова и его ученого круга. Новую жизнь, в которую я так старательно выталкивал тебя одну, мы можем начать вместе. Или ты… так и не простишь мне долгую разлуку? — Гантар с тревогой вглядывался в лицо дочери.

— Я слишком счастлива сейчас, чтобы объяснять, какие глупости ты говоришь, отец, — упрекнула его Аванта. — А ещё ученый мирового уровня! Скажи лучше, ты веришь, что мы сбежим? Нас ищут. Точнее, вас. Даже, думаю, Верена — больше, чем тебя. Это всё из-за ваших заговорщиков-контрабандистов. Тайный советник принёс сюда свою власть. И для него это личный интерес, а не по службе. Вероятно, служба для него совсем ничего не значит, он только использует должность и ресурсы тайной полиции в своих жестоких играх. Кажется, он даже убил своего предшественника.

— Это Верен тебе сказал? — удивился отец. — Да вы почти не говорили после нашего побега, ты всё время со мной… Отцовский эгоизм, дитя моё, страшная сила.

Аванта невольно улыбнулась. Разве важны сейчас её чувства, пока в любую секунду на них может наткнуться патруль? Мужчины такие смешные… Особенно те, кто поселился в её сердце. О чём они вообще думают?

— Сейчас он этого не говорил. Но Шакли тоже знает тайного советника. Они делились впечатлениями… И когда шакал узнал голос Фанбрана, мы уже знали, с кем имеем дело. Он явился сюда, чтоб поквитаться с давним врагом. Не совсем получилось. Теперь он рвётся отомстить за проигрыш. Верен обставил его и сбежал, прихватив ещё одного пленника. Он не забудет. Ты не знаешь, новый тайный советник не просто человек, он полудракон. У него армия шпиков и личная гвардия. Они найдут нас рано или поздно.

— Но если тому бавваону, что на нашей стороне, удастся обмануть их бавваона…

— Надеюсь, что удастся. Но что дальше? Пусть даже мы вернём украденное изобретение и сбежим с ним. Настоящие преступники всё равно останутся на свободе. Что мы можем сделать? Проследить за твоим бывшим учеником и угостить его одним из его ядов? Мы же не станем так рисковать? А что тогда? Они будут преследовать нас в любом уголке мира, называя преступниками. По-твоему, это справедливо?

— Моё дорогое дитя, — усмехнулся бывший профессор. — Нам нужно спасать себя, а не разоблачать контрабандистов. Они сами на чём-то попадутся и очень скоро. Они зарвались, считают себя хозяевами положения, и забывают как следует заметать следы. Я тоже думал, напишу письмо, приложу в нему деталь из нейзильбера, объясню всё, как было, и обвинения снимут… не могут не снять… Но твой друг убедил меня не разбрасываться страшным оружием. Пока веер смерти у меня, мои бывшие коллеги верят, что я сумею им воспользоваться. Они убедят в этом и тайную полицию. К нам не полезут. А сейчас это главное. Чтобы я мог защитить мою девочку, даже если ты теперь очень самостоятельная и больше не одинока.