Чтение онлайн

— Пожалуй, — согласился Шакли. — А теперь карта — я? У тебя тут и нарисован трефовый туз с трилистником, символ удачи.

— Но ты не туз, а джокер. В данном конкретном случае, замена Крестового короля. Друга. Я не знала, в каком смысле «карта», у тебя оказалось игральная. А сам Верен был шифром. Когда он говорил с нами, понимаешь? Мы нашли по этому шифру драгоценную деталь, и место, и способ, как их вытащить. И моя ставка была, что Верен — «шифр».

— Это какой-то крючок, — присмотрелся шакал.

— Перевернутый знак вопроса, — вздохнула Бабочка. — Уже три из шести, есть о чём волноваться. Ладно, если я, в самом деле, проводник, то разве весь этот ход с веером смерти случился не из-за меня? Я вас толкнула на этот путь, ведь только мне магистр не просто сам отдал секретное запрещенное оружие, даже приказывал его взять и передать, кому следует. Вот я кому следует и отдала. Мирный профессор из-за меня играет роль настоящего государственного преступника, похитителя и убийцы. А ты из-за меня, не из-за друга стал картой. Не будь у нас на руках веера смерти, нападение на Селвана и свидетель перед кругом магистров нам бы вообще не понадобились. Как считаешь, сбылось?

— Похоже, — кивнул Шакли. — И ты права, карты выходят из колоды. Осталось две.

— Аванту я считала ключом. Думаю, это сбылось. Только благодаря ей с нами профессор Гантар. И мы знаем ход к башне. И то, что там нужен пароль, точные цифры.

— Я бы сказал, скорее, она проводник, ты — ключ.

— Аванта уже была проводником в самом начале круга наших ролей. И даже если…

— О чем вы спорите? — Верен обернулся, притормозив. Бабочка с Шакли сразу нагнали их с Авантой.

— Это не спор, брат. Бабочка делает ставки по математике. И слишком эмоционально к ним относится.

— Мы обсуждаем, могла ли Аванта сыграть для тебя в темнице роль ключа. Ведь ты оказался в одной камере с Гантаром, поэтому…

— Она при чём? — Верен крепче прижал девушку к себе. К счастью, Аванта шла не со стороны сломанных рёбер. — Мы оказались в одной камере из-за Селвана. Можно сказать, меня с профессором свёл демон хитрости, который случайно перехитрил сам себя.

— Да, это точно не я, — смущенно засмеялась Аванта. — Хотя я рада больше всех.

— Не торопись отказываться, — предупредила Бабочка, серьёзно глянув на Верена. — Только благодаря Аванте вы сразу доверились друг другу. Ты знал, что это её отец!

— Да, верно… Аванта стала ключом к темнице. Буквально выбрались к солнцу мы только потому, что действовали вместе.

— Из-за неё, — подчеркнула Бабочка. Возразить было нечего. До Шакли тоже дошло, что следующий шаг — последний.

— Осталась одна роль. Что там?

— Жертва, — выдохнула Бабочка.

— О, дьявол… Сильф! Скорей, — Шакли отчаянно замахал рукой, подзывая вертолова. И подал ему смятый листок: — Проверь эти расчеты. Ошибки есть?

Сильф осторожно повёл ладонью над листком. Внезапно чертёж вспыхнул. Шакли выронил горящий листок. Кружась, тот летел на пол. Но до камней добрался только крошечный обгорелый лоскуток. Сильф присел, чтобы поднять его.

— Чистая правда. Надеюсь, вы запомнили, что там было? Иначе мне придется вопрошать пепел, я в этом не силён. Вот, осталось. Что это? — он поднял на пальце клочок бумаги, меньше одной ячейки из таблицы. По центру чернел уцелевший в огне значок решётки.

— Твой жребий, — заморожено ответила Бабочка. — Жертва.

Они молча, как только могли быстро, шли по тёмному участку туннеля. Последний боковой отросток галереи не петлял и дополнительно не освещался. Они видели впереди выход в галерею номер два и шли на свет. Профессор ждал их там и очень удивился, увидев, с какими лицами компаньоны вышли в широкий коридор.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Гантар.

— Пустяки, — в своей непроницаемой манере отмахнулся Сильф. То, что он относился к своему жребию серьёзно, выдавало лишь то, что он снова отдал спящего в мешке медлиса Шакли, чтобы не подвергать Тришку опасности рядом с собой.

— Вовсе нет, папа, — взорвалась Аванта. — У нас есть предсказание. Оно уже почти сбылось, кроме последней части. Которая нас пугает, если учесть всё то, что уже было. Но мы не должны теперь рассказывать об этом. Сильф так считает!

— Вертолов знает лучше, — осторожно сказал опальный учёный, видя, что дочь вот-вот заплачет. — Ему подвластны знаки. Раз Сильф сказал…

— Он так считает не как вертолов, а как упрямец, — буркнул Шакли.

— Хоть намекните, в чём главная опасность? — взмолился Гантар. — Если нам лучше не входить в башню сейчас…

— Нет, с этим всё нормально. План в силе, — заверил вертолов.

— Хуже всего, что мы не можем изменить свои роли! — трагически воскликнула Бабочка. — До сих пор всё сбывалось!

— Потому, что мы не знали, чего ждать, — предположил Верен. — И… никто из вас не скажет этого вслух, но до сих пор всё оборачивалось к лучшему, верно?

— Не говори так, пожалуйста, — страдальчески прошептала Аванта. — Ты был жертвой в предпоследнем круге и тебе мало?

— А ставки, похоже, всё растут и растут, — проворчал Шакли. — Хотел бы я ошибиться.

— Нам туда, — Сильф кивком указал на мраморную стену и украшенную медными цветами тяжелую фигурную дверь. В резьбе вокруг двери, среди виноградной лозы наверху четко виднелась двойка. — Я пойду вторым. Профессор, сможете открыть?

— Силы не те, — печально вздохнул Гантар. — Нужна помощь крепких рук.

— Не я, — сразу предупредил Сильф. — И тележку придётся бросить сразу за дверью. Аэндора меня убьёт… вот всё и сбудется.

Шакли шагнул вперёд, толкнул дверь. Потом надавил обеими руками. Тяжёлая пружина загудела, дверь медленно поддалась внутрь. Шакли держал её, пока все не прошли. Они разобрали багаж, каждый взял на плечо походную сумку с одеждой и одеялом, котелки и чайник тоже не бросили. Тележку вкатили внутрь. В какой-то момент, открывшись шире, дверь стала лёгкой. Шакал рискнул отпустить и проскочил, дверь плавно закрылась.

Впереди изгибалась мраморная винтовая лестница. Гантар первым, налегке, держа наготове «спящий» сейчас веер смерти, шагал по мраморным ступеням. Которые думал пройти последний раз в жизни в день суда. В стенах вдоль лестницы белело множество закрытых дверей. Удивлял слишком свежий и слегка разреженный, как в горах воздух. Словно вместо дверей огромные настежь раскрытые окна, но за ними не город, а горный простор.

— Идите осторожно, тихо, не спешите. Почаще отдыхайте, — предупредил профессор. — Лестница будет казаться бесконечной.