Чтение онлайн

В глазах стоящей Мэриан застыл страх и она шумно сглотнула, царапая ногтями ладони, стараясь не закричать.

Мэриан возле Джексона медленно повернула голову на источник звука.

– Это ты сделала! – крикнула она, вскакивая и задевая рукой шарик-глаз, заставляя его скатиться со своего места. – Это ты! Ты убила его! – завизжала она, прокатывая по полу окровавленные раскройные ножницы в сторону стоящей Мэриан. – Ты убийца! – вопила она. – Ты, ты убила его! Это ты его убила! Ты виновата во всём! Это твои ножницы!

Ошеломлённая Мэриан с ужасом слушала кричащую себя, пятясь назад. Когда к её ногам подкатились ножницы в крови, она отпрыгнула от них, вскрикивая. Под вопли самой себя, той, что возле мёртвого Джексона, она сделала больший шаг назад, спиной врезаясь во что-то. Рефлекторно оборачиваясь, она столкнулась с каким-то человеком. Задрав голову и всмотревшись в лицо стоящего, её встретили пустые глазницы и раскрытый рот с желтоватыми зубами. С дыр, где раньше были глаза, стекали ручейки крови, а из правой глазницы выпал нерв, который раньше связывал глаз и что-то внутри лица.

– Мэриан… – произнёс он, хватая перепуганную девочку за шиворот. – Мэриан! – заорал он, приближая её лицо к своему и капая кровью с глазниц на её щёки. О’Коннор зажмурилась и закричала, выставляя руки перед собой, стараясь защитить себя. – Мэриан!»

– Мэриан, ты сделала уроки? – послышался мамин голос прям над ухом. Девочка подскочила на стуле, резко открывая глаза. Чуть не столкнувшись с мамой лбом, она быстро закрыла учебник по английскому, вовремя спохватившись.

– Да, мам? – переспросила она, «включаясь» в реальность.

– Ты сделала уроки? – уже строже повторила она, выпрямляясь.

– Нет, – виновато откликнулась Мэриан. – Я так сильно хотела спать, что уснула прямо тут.

– Тебе завтра в школу, а домашнее задание не сделано? Прекрасно, – саркастично хлопнула в ладоши Марджери, тут же складывая руки на груди, переплетая их. – Спускайся и иди ужинать.

– А как же уроки? – не поняла Мэриан.

– Меня не волнует это, главное, чтобы они были сделаны, а когда – уже не колышет, – отрезала Марджери. – Спускайся вниз и садись за стол.

– Это свиные медальончики, – с гордостью произнесла мама. – Приятного аппетита, – желает она и уходит на кухню, оставляя Мэриан одну за столом.

– Спасибо, – благодарит её девочка и мешает рис с кетчупом в своей тарелке. Она невольно вспоминает сон и мысленно даёт себе пощёчину, выгоняя все мысли из своей черепушки.

– Папа и Мишель уже поели? – громко спрашивает она Марджери, гремящую посудой на кухне.

– А? – немного раздражённо откликается мама, переставая шуметь тарелками. – Что ты сказала? Я же говорила – никогда не разговаривай с моей спиной. Если ты не видишь моего лица, а, тем более, если я ещё и занята, то не нужно дёргать меня.

Пока она ругала Мэриан, та уже успела устать и желание есть пропало, как и желание здесь находиться. «Уроки не учены, а удовольствие от сна всё равно не получено. Толку-то, что спала. Сейчас ещё хуже себя чувствую, чем до того, как завалилась спать на столе»

– Говорю, папа и Мишель уже поели? – повторяет Мэриан, подавляя зевок.

– И ты ещё спрашиваешь у меня такую ерунду? Могла бы потом это сказать, – кричит с кухни Марджери, и в её голосе отчётливо слышна злоба.

Мэриан решает промолчать и выдавливает из себя тихое «извини», настолько тихое, что она даже саму себя почти не слышала, не то что мама на кухне. Невнятный рисовый комочек, весь в кетчупе, ужасно напоминал глазное яблоко в крови. Или он правда напоминал, или у Мэриан просто уже всё ассоциируется с Джексоном. Она не смотрит на рис и совершенно плюёт на столовый этикет, вилкой разрезая мясо на кусочки поменьше. «С какого урока начать, что из домашки делать первым. Может быть, для разгона начну с чего-то лёгкого, а дальше сложные предметы будет делать проще, потому что мозг уже включился окончательно, когда делал легкотню. Или, вероятно, если начну со сложных, то в конце, когда силы и энергия покинут меня, лёгкие предметы будет как раз нормально учить…» – думает она, пока мясные волокна распадаются на частички поменьше. Угловое зрение искажает реальность и делает рис ещё хуже. Мэриан тошно. Она накалывает кусочек свинины на вилку и отправляет в рот, закрывая глаза, тем самым спасая себя от вынужденного любования кетчупным рисом. Мэриан глотает, не жуя, и чувствует, как по внутренней стороне спины прокатывается непережёванный кусочек свиного медальона. Её передёргивает, и она выпрямляется, стараясь облегчить падение кусочка по пищеводу вниз.

Когда с мясом покончено, Мэриан возвращается к рису и ковыряет его кончиком вилки, счищая с него кетчуп. К горлу подступает тошнота и она пытается стряхнуть с себя ощущение дежавю, вызванное воспоминаниями из сна. Мэриан пристально рассматривает свои руки. Ей кажется, что они дрожат. Нет, не дрожат. Но она чувствует, будто дрожат. И ещё кровь в них кипит и словно рвётся наружу, хочет выйти за пределы вен и сосудов

Мэриан, та, что в голове, хватает вторую Мэриан за шиворот и трясёт, пытаясь привести её в чувства и упорядочить мысли. Со стороны это выглядит смешно, но Мэриан совсем не до смеха. Мэриан с зажмуренными глазами набивает рот рисом, бросает вилку на тарелку и изо всех сил сосредотачивается на том, что у неё во рту совсем не глаз Эллингтона. Совсем не глаз Эллингтона, совсем не глаз, это рис с кетчупом, всего лишь рисовая каша с соусом. Мэриан с облегчением глотает пережёванный рис и сцепляет руки в замок, не прекращая концентрироваться на том, что ей нельзя думать о глазах и крови.

«Ну почему, когда нужно не думать, всегда думается, и почему, когда думаешь, что всё позади, что всё закончилось, оно совсем не так получается, как ты думал?» – быстро проскальзывает у Мэриан в голове. Рвотный рефлекс всё-таки срабатывает и она склоняет лицо над тарелкой, подавляя сильную тошноту. Пережёванное и проглоченное рвётся наружу, и она надувает щёки и сжимает губы, чтобы её не вырвало. Она с омерзением глотает собственную рвоту, и желудочный сок обжигает горло, а во рту остаётся неприятная горечь. Мэриан дышит ртом и судорожно обводит взглядом стол в поисках того, чем можно запить. Привстаёт со стула и тянется к стеклянному графину с водой, наполовину пустому. Мишель бы сказала, что он наполовину полон. Она ставит графин поближе к себе, чтобы сподручнее было наливать воду в стакан. А стакана нет. Мама не поставила его. На обеденном столе нет ёмкости, из которой Мэриан могла бы прилично выпить воды. Она оборачивается в сторону кухни и слушает… Мама всё ещё возюкается с посудой. «Не хочу обращаться к ней сейчас. Может, выпить прям из графина» – нерешительно размышляет она и мнётся. «Мэриан, да как можно, что ты как свинья будешь» – ругает Мэриан себя, распахивая глаза шире. «Нет, я не невоспитанная, просто все уже поели и ушли спать, мама перемывает за ними посуду, тоже скоро пойдёт. Зачем им графин и зачем им вода, они спят. А мне надо» – упрашивает она маленькую Мэриан в голове. Та рассеянно качает головой и пожимает плечами – «По идее, можно было бы, но, вообще—то, и нельзя». «Мама не должна сильно ругать меня, это же не совсем преступление – пить из графина» – размышляет Мэриан, чуть сжимая стеклянную ручку графина в руках. «Тем более, меня чуть не вырвало. Мне нужно смыть этот ужасный вкус во рту. Я скажу, что меня чуть не вырвало. Меня же правда чуть не вырвало. Если бы меня вырвало – это было бы хуже, намного хуже. Мне бы или маме пришлось убирать, она наругала бы меня. Меня часто ругают за всякие мелочи. Это несправедливо. Мишель не ругают за ерунду. Её не ругают даже за то, что не является ерундой. А мне за то, что не является ерундой – сильно достаётся. Сильно ли будет ругаться мама, когда увидит, что я выпила воды из графина? Не знаю. Но я хочу пить. Не умереть же мне» – мысль за мыслью проносятся у неё в голове. «Ладно, будь что будет» – нерешительно решает она решительное решение. Мэриан поднимает графин со стола и немного переворачивает его в сторону к себе. Прохладная вода льётся по горлу вниз, к пищеводу. Мэриан с наслаждением делает большие глотки, и уже становится легче.

Осушив графин, она ставит его на стол и откидывается на спинку стула, облизывая губы. «К рису уже не хочется возвращаться, да и я уже сытая. Не то что бы сытая, но из-за воды желудок не пустой» – размышляет Мэриан и собирается выходить из-за стола. «Главное, чтобы теперь мама не наругала» – не успевает она закончить думать эту мысль, как из кухни, переставая греметь посудой, выходит мама.

– О, ты уже поела? – почти весело спрашивает мама. По ней видно, что она хотела спросить дочь – понравилось ли ей блюдо, но, пробежавшись взглядом по тарелке, она спрашивает: – А почему рис лежит на тарелке? Ты не будешь?

– Нет, спасибо, мама, не буду. Я уже наелась, – успокаивает её Мэриан, легко похлопывая себя по животу. «На самом деле просто нет желания снова пытаться не ассоциировать рис в кетчупе с глазом Джексона из сна» – думает она, но решает не произносить вслух, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Марджери скользит взглядом по столу и натыкается на пустой графин.

– Это что? – серьёзно спрашивает она. Марджери выглядит спокойной, но в голосе мелькают стальные нотки.

Мэриан долго мычит и заламывает руки как плохой актёр. И в конце-концов изрекает: