Чтение онлайн

Мэриан выходит из комнаты, даже не потрудившись переодеться из пижамы в домашнюю одежду, и обходит дом.

На втором этаже всё в салфетковых снежинках, некоторые отклеились и безвольно висят на какой-то невидимой ниточке, но, в целом, Мишель постаралась. Мэриан мысленно её похвалила. На стекле окон мелками нарисованы пряничные человечки, рождественские цветные носки, наполненные подарками, снеговики, шапочка Санты и наряженные ёлки. Из-за того, что мелки были не для стекла, а для бумаги, они плохо рисовали на окнах, поэтому рисунки были бледные и с проплешинами, хотя было видно, что Мишель старалась нарисовать красиво.

Проходя по коридору, Мэриан видит на каждой двери табличку, принадлежащей определённому члену семьи. Таблички украшены маленькими рисуночками на праздничную тематику. Девочка подходит ближе и рассматривает бумажную табличку со своим именем. Табличка прилеплена на скотч к двери. На бумаге большими красными буквами написано «Мэриан», имя заключено в большой зелёный кружок с красными пятнышками. А, нет, это венок омелы. Края таблички – пародия на красно-белые леденцы, ну, те, которые как трости. Мэриан чуть ковыряет край скотча, который очень не хочет «отходить» от двери. «Ох и достанется же тебе от мамы, если на дверях останется липкий слой, который потом трудно смывать» – с лёгкой усмешкой думает Мэриан.

Девочка смеётся. «Мишель бывает такой милой» – нежно думает она и проводит пальцем по табличке, которая, к сожалению, на ощупь как обычная бумага, чуть скользкая на местах, где раскрашено, но, всё же, бумага, а не пушистый и чуть колкий венок омелы, бумага, а не липкие яркие леденцы, которые родители всегда давали им с Мишель в качестве десерта на Рождество после ужина. »С тобой я хоть немного теперь ощущаю наступление Рождества» – хоть этого блондинка не видит, но Мэриан улыбается. Она пересиливает себя и всё-таки решает переодеться во что-то праздничное, раз уж такое дело.

»Какой тебе праздник, дорогуша, у тебя горе: послезавтра суд, а ты праздновать собираешься что-то. Ну, дурочка ты малахольная, что сказать» – закатывает глаза маленькая Мэриан и поднимает вверх плакат с надписью «"НЕТ" Рождеству». «Ду-роч-ка» – отчеканивает она и сворачивает плакат, потоптавшись на месте. «Ну, возможно, сегодня я хоть могу не думать ни о чём и просто отмечать канун Рождества, как думаешь? Это же не будет преступлением – забыть обо всём и мирненько наслаждаться индейкой и сахарными тростями?» – предлагает большая Мэриан маленькой, активно жестикулируя. «Эта со своими преступлениями» – фыркает маленькая. «Попробуй, если совести нет, и, конечно, если сахарные трости по гамме цветов ничего не напоминают» – пожимает плечами она и как-то злобно улыбается. Большая Мэриан не хочет думать о том, что же могут напоминать ей по цвету сахарные трости, она не хочет догадываться и никак размышлять на эту тему, поэтому она думает о венках омелы и ёлочках, которые в магазине сейчас нарасхват, потому что, мало ли, вдруг кто-то не успел прикупить рождественские украшения до самого Рождества.

К счастью, Мэриан слишком любила сахарные трости и ассоциировала их только с самым хорошим, поэтому ей даже в голову не пришло – что же они могут ей напоминать кроме их же самих, и с чем могут ассоциироваться, если не со сладостями и не с зимними праздниками.

Пока она копалась в шкафу и искала что-то красно-бело-зелёное под цвет Рождества, чтобы не выглядеть уныло в своей розовой пижаме, она уже сто раз успела дать самой себе обещание не думать о Джексоне Эллингтоне, глазах и чём-то ещё ужасном.

Обещание обратилось в крах, когда она заговорила с родителями.

– Привет, с наступающим всех! – радостно воскликнула она, только ступая с лестницы на ровный пол.

– Привет! – слышится писклявый голос Мишель из соседней комнаты. – Тебя тоже с наступающим, Мэри.

Мэриан передёргивает от того, как назвала её сестра, но виду не подаёт. Она поворачивает с холла в зал.

– Угу, но тебе ни к чему быть такой радостной, – осадил Мэриан Серж. – Я вчера выложил за тебя кучу денег судье, и выложу ещё, потому что вчера было только пятьдесят процентов, остальные пятьдесят я отдам ему в случае нашего успеха. Будем надеяться, что он не грёбаный обманщик. Иначе ещё и меня могут привлечь к ответственности за то, что я даю взятки.

– Да, я понимаю, папа, – тотчас грустнеет Мэриан.

Серж стоит на стремянке и развешивает светящиеся гирлянды где-то в области галтелей, совсем близко к потолку.

– Ты должна быть благодарна мне за то, что я не пускаю всё на самотёк, что я меняю деньги на твою свободу, Мэриан, – продолжает он. – Если бы мы не были так богаты, тебе пришлось бы хуже. И то, теперь всё зависит от недобросовестности судьи. Если он не предан своей работе, то всё должно пройти отлично. И даже хороший адвокат миссис Эллингтон скорее всего не поможет, если судья купится на большие баблишки.

– Он прав, – слышит Мэриан мамин голос из кухни.

– Пап, может, мы хотя бы сегодня не будем говорить об этом? – неловко предлагает Мэриан, задрав голову к потолку.

От этой фразы он роняет конец гирлянды из рук, но тут же ловит его.

– Суд через день, а ты хочешь, чтобы мы не говорили об этом, – холодно произносит Серж. – Когда суд пройдёт и люди успокоятся, тогда и перестанем говорить об этом. Возможно. Но сейчас, Мэриан, ты такую глупость сморозила. Мы прекрасно знаем, что судить тебя будут не за то, что ты нарвала цветов с чужой клумбы, так о чём речь? Как ты на суде будешь присутствовать, если ты сейчас-то говорить об этом не хочешь, а потом что изменится? Я тебя спрашиваю, что изменится? – рявкает он, не поворачивая головы к Мэриан, продолжая вешать гирлянду.

– Сейчас Рождество, – тихо говорит его дочь, уже жалея, что спустилась на первый этаж. Оставалась бы на втором, никого бы она не трогала, и её бы никто не трогал. Потом бы поужинала со всеми и спать легла. Весёленькое такое Рождество бы получилось.

– А потом что? Тоже Рождество? – хмыкает Серж.

– А потом не будет Рождества, – пожимает плечами она, изо всех сил подбирая слова, чтобы снова родители не начинали эту тираду. Дожили, уже ребёнок боится что-то сказать.

– А как ты на суде будешь сидеть? Марджери говорила, что тебя обзывают в школе как раз на эту тему.

– Не знаю, как-нибудь посижу… помолчу…

– Посидишь, помолчишь, ага. Тебя там спрашивать будут обо всём, а ты «помолчать» собираешься. Не помолчишь ты там никак, Мэриан.

– Хорошо, я буду отвечать на вопросы, – согласилась она, потому что поняла, что если ты не хочешь, чтобы тебя ругали, нужно со всем соглашаться и хотя бы выглядеть послушным примерным ребёнком, даже если ты им не являешься. Это трудно. И у Мэриан это никогда не получалось, а если и получалось, то её хватало от силы на один разговор. Максимум. Продолжительное время она не могла вести себя идеально. – А насчёт школы, так это, там не просто обзывают, там издеваются. Всей школой.

– А ты… – начал Серж, но к нему подошла Мишель.

– Папа, смотри, какую я открытку нарисовала, – с гордостью показывает она. Голова Сержа где-то далеко вверху, он даже при желании не разглядит ничего, если, конечно, не спустится со стремянки, но Мишель это не смущает. – Это я себе нарисовала. А ещё нарисую тебе, маме и Мэриан.

Серж наклоняет голову, и, пусть ему не слишком хорошо видны детали картинки, но он с теплотой говорит:

– Очень красиво, доченька, молодец. Талантище! Умничка моя.