Чтение онлайн

Впрочем, женщина может оказаться совсем не той, кем кажется.

Внешность обманчива – это Белл тоже понимает.

Белл переходит к лицу и шее, быстро вытирая их, потому что с пистолетом или без пистолета, и даже с полотенцем между ними, ей не нравится близость к ее проклятому рту. Она вытирает каждую руку и при этом понимает, что ее муж сделал свою работу довольно хорошо, хотя и жестоко. Женщина прихорошилась. На полотенце совсем немного грязи. Но затем наступает самое трудное.

Торс. Грудь и живот. Интимные места.

Она не хочет к ним прикасаться. Но Крис ждет, что она и по ним пройдется, и когда она все-таки на это решается, когда проводит полотенцем по ее грудям, происходит одна очень любопытная вещь. Белл ощущает странное покалывание там, где его не должно быть. «Что за бред, – думает она. – Это просто смешно». Поэтому она грубо проводит полотенцем по животу и еще более грубо – по заднице и густому меху между ног (она думает о них как о мехе, а не как о волосах на лобке). Но вот, опять. Снова это покалывание.

Она отрицает это чувство. Она проклинает это чувство и проклинает эту женщину, лишнюю здесь – и, по правде говоря, проклинает и своего мужа. Как можно быстрее она протягивает полотенце между ног дикарки.

– Вот так, – говорит она.

И отходит в сторону.

* * *

Прикосновения женщины напоминает ей прикосновения Второй Добытой. Ей как бы и хочется трогать ее, но в то же время лучше ее не трогать – это ясно без лишних слов. Женщина суровым уроком научила Вторую Добытую не лапать ее – она хлестала девушку толстой березовой веткой по бедрам, пока та, скуля, не съеживалась на полу пещеры.

Второй Добытой больше нет. Никого больше нет.

Только она одна – в лапах чудовищ.

* * *

Крис Клик аккуратно наложил мазь и чистые повязки на обе раны на боку, на диво хорошо заживающие, а заодно и на левую лодыжку. Затем он перешел к правой лодыжке, слегка приподняв обнимающий ее хомут, и, добравшись до опухшей алой ссадины, прижал к ней тампон с антисептиком и туго перевязал.

Встав, он видит, что женщина протягивает к нему руки ладонями вверх, показывая запястья. «Почти жест мольбы», – думает он. Возможно, так оно и есть. Запястья выглядят очень плохо. Правой руке, освобожденной, особенно досталось. Правой рукой она пыталась задушить его. Там не просто кровотечение – из раны сочится тонкая струйка желтого гноя.

Сначала он смывает кровь с левого запястья, прикладывает тампон и делает перевязку. Затем поворачивается к Белл.

– Дорогая, будь добра, плесни немного спирта на стерильный тампон и передай мне.

До сих пор женщина вела себя нормально. И выглядела благодарной.

Но это может быть просто усталость. Она явно измотана. Теперь будет сложнее.

Наверное, ему следует предупредить ее.

Он берет у Белл тампон и показывает его женщине.

– Будет больно, – говорит он и оттягивает губы назад, изображая гримасу боли.

Она вопросительно смотрит на него. Она не поняла.

– Ой-ой-ой! – говорит он, шипит и снова корчит рожу.

Она кивает.

Он прикладывает тампон к самому серьезному повреждению. Ее пальцы напрягаются, но она держит запястье крепко и не издает ни звука. «Хорошая девочка», – думает он.

– Намочи еще два тампона, милая, – говорит он.

Когда он заканчивает, в комнате пахнет алкоголем. Он закуривает и отступает назад, чтобы полюбоваться своей работой. Женщина выглядит хорошо – чистая, свежая.

– Давай теперь посмотрим на платье.

Белл демонстрирует свой проект.

– Оно застегивается на пуговицы по бокам, – говорит она. – Никаких завязок нет.

– Очень хорошо. Примерь его.

Белл колеблется, но все-таки подходит и приподнимает платье. Женщина отодвигается в сторону, как будто пытаясь убежать от него. Как будто это какое-то живое существо. Белл вздрагивает.

– Продолжай. Она ничего не собирается делать. Все это для нее в новинку, вот и все.

Он не уверен, что Белл верит ему, но она поднимает платье и надевает его через голову на женщину. Он видит, как дрожат ее руки, когда она возится с пуговицами то на одной, то на другой стороне. Но женщина спокойна. Просто наблюдает за ней.

– Ну, вот, – говорит Белл и отходит.

Платье голубое, очень консервативное, очень старомодное, по его мнению. Чересчур строгий фасон. На женщине оно выглядит совершенно неуместно, и Крис улыбается, ничего не в силах с собой поделать.

– В нем она похожа на одну из многоженцев, или как их там?

– На меннонитку[14]. Это мормоны – многоженцы.

– Понятно.

– Ты хотел, чтобы платье было прочным. Вот я таким его и сделала.

– У тебя очень хорошо получилось, Белл. Молодчина.

– Спасибо.

Он замечает одну забавную вещь. Женщину доселе вполне устраивала полная нагота. Ни капельки не смущала. Теперь же она выглядит какой-то... пристыженной, что ли. Как будто это маленькое одомашнивание ее совершенно унизило.

Крис опять улыбается.

– Ну только посмотрите, какая куколка.

– Может, покормить ее?

– Да. Наверное, стоит. У нас что-нибудь осталось из еды?

– Осталось тушеное мясо.

– Прекрасно.

Когда Белл уходит разогревать мясо, он подходит к раковине и наливает воды в старую жестяную кружку. Вода ржавая, но тут уж ничего не поделаешь. Это лучше, чем ничего. Он несет кружку к женщине.

Она опускает взгляд в кружку, и тут же ее губы начинают шевелиться. Ей ужасно хочется пить. Он подносит кружку к ее губам, и она выпивает все до капли.

– Хочешь еще?

Это она понимает – и энергично кивает.

Он снова наполняет кружку, и она пьет. Повинуясь импульсу, он запускает другую руку в ее длинные волосы и ужасно удивляется, когда она наклоняется к нему. Как будто наслаждается его прикосновением.

Черт! Эта женщина продолжает удивлять его.

* * *

Белл наблюдает, как ее муж кормит женщину суповой ложкой. Та явно проголодалась, глотает мясо, не разжевывая, роняя кусочки на подбородок. Муж снимает их с подбородка и отправляет ей в рот. Как будто она ребенок.