Мертвая река
Шрифт:
Если она встанет, придется завтракать. От одной мысли о еде у нее сводило живот. Мать помахала рукой у нее перед лицом, словно отмахивалась от надоедливой мухи.
– Мне некогда этим заниматься. Оставайся, если так хочешь! – бросила она и ушла.
«Что, черт возьми, все это значит?» – задумалась Пег – не собираясь спрашивать. Хотя она готова была поспорить, что дело как-то связано с отцом.
Или с тем странным, почти очаровательным существом в погребе.
Она натянула одеяло и закрыла глаза, и когда утренние звуки в доме Кликов стихли, опять уснула.
* * *
Брайан стоял на остановке школьного автобуса, когда мимо проехал «Эскалад». Отец помахал ему как обычно, и Брайан ответил тем же, но гораздо более сердечно, чем всегда.
* * *
Парта Пег пустовала. Поскольку дети писали контрольную, это было все, на чем она могла сосредоточиться. На пустой парте. До сегодняшнего дня Пег не пропускала уроков, хотя и не очень хорошо училась. Женевьева подумала: «И что теперь?»
Лора была права. Она все еще сжигала листья ради Дороти. Она заснула в объятиях Лоры и проснулась в той же позе, так что ее метания, очевидно, закончились. Однако это не означало, что навсегда. В каком-то смысле она металась весь сегодняшний день.
К тому времени, когда прозвенел звонок, добрая четверть класса все еще корпела над контрольной. Не успевшие закончить к сроку принялись стонать и закатывать очи горе. Но ведь работа, по сути, простенькая... Но и класс, по сути, не блещет.
– Наслаждайтесь оставшимися часами свободы, дети, – объявила Женевьева Ратон. – Оставьте контрольные на моем столе, пожалуйста.
Она смотрела, как они проходят мимо, и думала: «Чего у них не отнять – так это вот этого желания и умения быстро выместись из класса, освободить его подчистую». Кое-кто улыбался ей, кто-то даже вежливо прощался, но по большей части ее воспитанники просто спешили убраться к чертовой матери. Это ее даже устраивало. У нее будет время покурить у билетной будки с Биллом Фалмером перед началом совещания.
Ей было интересно, что бы сказал Билл о том, о чем она думала.
Она достала из сумочки листок с номером телефона и адресом Кликов, положила его на журнал и тщательно разгладила.
* * *
Ехать домой на автобусе, битком набитом отпущенными с половины уроков детьми, было настоящим испытанием. Громкие крики. Броски бумажных шариков в спину. Парни дергают девушек за уши. Иногда он, возможно, и сам становился несносным. Но, блин...
Сегодня у него было совсем другое на уме. Кое-что хорошее и важное.
Так что, когда Синди прошла по проходу и села рядом с ним, она его только отвлекала.
– Привет, Брайан. Мы всей бандой идем в кино. На новую серию «Сумерек». Пойдешь с нами?
– Не-а. «Сумерки» – отстой. И вообще, мне нужно кое-что сделать дома.
Синди не догадывалась, что это он подсунул жвачку ей в щетку. Бедная девочка не на шутку втюрилась. Он видел, что она разочарована. Ну, на то она и ребенок.
Просто соплячка. Хотя и симпатичная. Жаль ее.
– Ну, ладно, – сказала она. – Может, в следующий раз.
– В следующий раз – сто пудов.
Как будто когда-нибудь он будет, этот следующий раз.
Он смотрел, как она пробирается по проходу к своему месту, а потом автобус подъехал к нужной ему остановке, дверь со скрипом отворилась, и Брайан выскочил на улицу.
* * *
Пег лежала на диване, все еще в пижаме, укрытая старым одеялом, и третий раз перечитывала «Под куполом», когда брат ворвался в дом и направился прямо на кухню. Она подумывала сказать что-нибудь вроде: «Куда ты так спешишь, Брайан?» – но поняла, что это прозвучит стервозно, потому что стервозность – это то, что она чувствовала в данный момент, но в книге как раз собирались вытащить Барби и Расти из тюрьмы, и, хотя эта часть была жуткой, она ей нравилась.
Поэтому она ничего не сказала. А он даже не заметил ее присутствия.
* * *
Записка на холодильнике, прижатая магнитом с кадром из фильма «Элвис жив!» была написана рукой его матери и гласила, что Дорогуша записана на прием к стоматологу. Это он и так знал. Сэндвичи в холодильнике. Покорми собак. Вернемся к 3 часам. Мама.
Сегодня никаких штрафных бросков. У матери плохое настроение.
Вместо того чтобы взять бутерброд, он умял одно печенье – то, что сестренка называла «маленьким человечком», – и положил в карман еще парочку. Сорвав брелок с ключами с крючка, Брайан вышел наружу. Заметил старую ржавую жнейку, прислоненную к крыльцу – еще дедовскую; одно из сломанных лезвий лежало рядом с ней. Она была в погребе вместе с прочим хламом в тот день, когда они освобождали место для нее.
Отец наконец-то сподобился что-то выбросить, ну ни хрена себе.
Брайан с улыбкой поперек лица поскакал через две ступеньки.
* * *
Пег выглянула в окно и увидела, как Брайан, лыбясь, как дебил, вприпрыжку бежит к сараю. Она прочла записку на холодильнике. Он должен покормить собак. Но она не могла припомнить, чтобы он когда-либо так стремился выполнить эту свою обязанность.
Пожав плечами, Пег вернулась к книге.
* * *
В сарае собаки возбужденно лаяли и щелкали челюстями, но собаки подождут. Когда рак на горе свиснет – тогда и получат свою баланду. У него были другие дела.
Он подошел к старому отцовскому ящику с инструментами и порылся внутри.
Глава 25
Это мальчик, следивший за ней через дырку в двери погреба. Мальчик, паливший в нее из пистолета. Он спускается по лестнице и идет к ней, как будто для него это пустяк, но тело его подводит. Внутри-то он весь трясется от страха. И когда он протягивает к ней руки, чтобы сделать то же, что и его отец, снять с нее одежду, руки дрожат. Этот юнец – трус. Пришло время показать ему это.
Она долго и резко шипит сквозь оскаленные зубы. Она – кошка, змея.
Она испепеляет его взглядом.
* * *
Брайан отшатывается назад. А потом думает: «Да пошла ты на хуй, ничего ты мне не сделаешь». Его пальцы возвращаются к пуговицам ее платья. Когда он расстегивает самую последнюю, у него уже стоит. Но он хочет еще немного поиграть с ней.
Он достает из кармана печенье. В другом кармане лежит настоящая игрушка. Но пока что он разламывает печенье пополам, половину съедает, а вторую протягивает ей.