Чтение онлайн

— А сердце? — Феликса ткнула пальцем в ладони жрицы, сомкнувшиеся прямо над ним.

— Только поверхностный некроз, — тут же ответила Брис. — Повреждена кожа. Но глубоко. Ничего, я восстановлю эпителий, а дальше мы тебя подлатаем за пару дней… Как же ты не уследила за этим? Так хотела быть полезной, что вычерпала часть жизненной энергии из своего организма?

— Я больше не ощущаю грани, — призналась Феликса. — Когда дралась с Акыром, не чувствовала боли от ударов. Когда распаковала сокровища из юбки, не было холодка, который сопровождает тайную магию. Когда Лаэрт стал проводить силу, почувствовала жар, а боль — нет. Точнее, я знала, что она должна быть, и кричала. Я осознала, только когда увидела обугленные пальцы.

— Технически, они не обугленные. Это омертвевшая ткань. Только не мокнет, как у настоящего трупа.

Феликса хмуро покосилась на жрицу, которая одной рукой держала ее за запястье, а второй вела вдоль позвоночника. На руке уже не было видно ни черноты, ни серой кожи.

— Прелестные подробности, как я без них жила, — проворчала Фель.

— Ехидничаешь, — улыбнулась Брисигида, — значит, хандрить пока не будешь. Ах да, вот еще что, — добавила она без всякой улыбки. — Ты разбила бутылку. А пить-то ты из нее пила?

Феликса кивнула.

— Безуспешно?

Еще кивок.

— Побереги печень и почки. Не пей больше. Печень очень тяжело поддается регенерации, особенно при некрозе.

— Ты ужасная занудная зануда, — прокомментировала чародейка. — Да не буду я больше пить, не буду. Все равно же толку нет.

— Это, конечно, аргумент, — улыбнулась Брисигида. — Обязательно приходи на обед, мы покажем тебе маршрут Кистеня. И будь готова к расспросам. У меня уже каждый матрос спросил, что с тобой.

Феликса нахмурилась.

— Я не стану никому врать.

Брисигида склонила голову набок, грустно глядя на нее.

— Ценю твою честность, — сказала она, — однако, зная твою привычку говорить все в лоб, не выбирая выражений, позволю себе дать тебе совет. Сказать, что не хочешь говорить о чем-то, — не значит соврать.

Отвечать Феликса не стала.

* * *

К обеду Феликса переоделась в светлую рубашку с широким поясом-корсетом с множеством пряжек и длинную широкую замшевую юбку. День выдался тихий, и она оставила маленькое окошко — еще одно диковинное изобретение арделорейских корабельщиков — открытым, проветрить каюту. Круглое окошко двойного стекла можно было герметично закрыть ставней со специальным приспособлением * в случае шторма.

Она критично оглядела каюту и решила, что уборки, которую она провела на скорую руку, достаточно. Главное, что отдающая спиртом лужа и осколки бутылки на пороге исчезли — их она собрала в свой льняной платок.

Феликсе было немного боязно и, чего уж там, стыдно появляться перед командой. Однако отсиживаться и дальше в каюте казалось еще хуже, так что она открыла наконец дверь и решительно двинулась по коридору к кают-компании.

За столом собрался уже почти весь офицерский состав, а Радна деловито сновала между камбузом и каютой, продолжая ставить какие-то закуски. Феликса с удивлением глядела на соленую семгу, орешки и какие-то незнакомые нарядные фрукты.

— Вот так нас небось и вычислили, — неловко пошутила она, — по царским кушаньям, которые вы закупили.

Радна поставила на стол очередное огромное блюдо — кажется, с вяленой говядиной и пахучим сыром — и с улыбкой повернулась к ней.

— Рада видеть тебя в добром здравии.

Улыбка у нее выглядела настороженно.

Феликса вежливо поздоровалась с остальными и села между Брисигидой и Цефорой, которые явно оставили это место для нее. Хольгер благодаря стараниям двух целительниц тоже был здесь — бледный до зелени, но явно идущий на поправку.

Не хватало только Данатоса и Лаэрта.

— Лаэрт только проснулся, — словно угадав ее мысли, сказала Брисигида. — Они с Данатосом немного опоздают.

Однако они явились всего несколькими минутами позже.

— Всем приятного аппетита! — с широкой улыбкой пожелал Лаэрт и сам принялся за трапезу так, будто не ел три дня. «А ведь так оно наверняка и есть, — подумала Феликса. — Будь я целителем, я бы погрузила человека с истощением в сон. Брис, возможно, так и сделала».

Данатос тоже изо всех сил налегал на жареное мясо.

— А как же бифштекс с кровью? Коровья печень? — блеснул наполовину золотыми зубами Кистень.

— Терпеть не могу полусырое мясо, — миролюбиво улыбнулся оборотень, вгрызаясь в куриную ножку. — Я вообще больше сладкое люблю.

Похоже, подобные разговоры за столом никому не были в тягость.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Феликсу Цефора, как только все покончили с горячим.

— Спасибо Брисигиде — намного лучше, — честно ответила волшебница. — Но до полного выздоровления еще далеко.

— Почему? — удивилась жена капитана. — Я многих целителей встречала, и сама умею врачевать. Брисигида — великий целитель, уж она точно поставит тебя на ноги.

— Видишь ли, — смутилась Феликса, — моя хворь — не совсем естественного происхождения.

Феликсе до смерти хотелось не отвечать на этот вопрос, но еще больше она хотела покончить наконец с самым неприятным — тайнами. Она с детства терпеть не умела скрывать что-то. Промолчать, когда не спрашивают, она еще могла, а вот ложь давалась ей тяжело. Она вдруг подумала, что единственный раз переступила через эту привычку в Боархолле, и эта мысль ей не понравилась.

— Проклятие? — ужаснулась целительница.

Брисигида с тревогой наблюдала за Феликсой и решила прийти ей на помощь.

— Вроде того, — вмешалась жрица. — На деле все несколько сложнее.

— Неужто вы, могучие волшебницы, не одолеете проклятия? — спросил Акыр, нахмурившись.

«Могучие волшебницы» переглянулись.

— Способ есть, — созналась Феликса. — Но простым его не назовешь.

— Что же в нем такого сложного? — настаивал Акыр.

— Если я тебе скажу, Акыр-ага, ты со мной дальше, может, и не поплывешь, — Феликса, как и обещала, старалась быть откровенной. — Давай так, — решилась она. — Врать я никому не хочу, но путешествие нам предстоит еще немалое. Так что поплывем пока спокойно, а как на горизонте покажутся острова, я вам всем — всей команде — правду расскажу, как она есть, и на все вопросы отвечу подробно. И ваше право будет сойти в ближайшем порту и расстаться со мной навсегда.

— Ну уж так-то… — крякнул Кистень. — Уже ль нам от тебя разбегаться в диком ужасе придется?

— Кто вас знает? — вымученно улыбнулась Феликса. — Я знала немало людей, кто даже при слове «проклятие» к человеку подойти боится. А то и просто посмотреть…

— Ну, туману напустила! — присвистнул старый пират. — Какое уж теперь спокойное путешествие! Как тебя вообще угораздило на проклятие нарваться? Гробницу какую ограбила?

— Нет, — снова ответила за нее Брисигида. — Феликса приняла его добровольно, спасая мне жизнь. Так что мы с братом не покинем ее, что бы ни случилось.