Мертвая вода
Шрифт:
Боевая трансформация не заняла у оборотня много времени. Иногда ему самому не верилось, какой огромный зверь прятался внутри его жилистого тела — золотистая пума, намного, намного больше обычной. Говоря, что он размером с медведя, Лаэрт нисколько не преувеличивал. При условии, что имел в виду отъевшегося бурого медведя или кадьяка. Любой зловредный гризли или другой некрупный, но подвижный вид сбежал бы от такой кошки без оглядки.
Дани уже разглядел стражников, становившихся вокруг двери, хотя от хижины его разделяло порядочное расстояние. Его самого и подавно могли уже заметить, так что он рванул к землянке в ту же секунду, когда завершилась основная фаза трансформации. Он почувствовал приятную тяжесть гибких мускулов, ощутил, как обострились все чувства. Пума мчалась с такой скоростью, что все вокруг размывалось не просто в пятна, а в однородные косые полосы. Горячий воздух обжигал ноздри и норовил забить их песком, лапы едва касались земли — та раскалилась не хуже сковороды, но это не мешало хищнику. При его приближении стражники начали оглядываться, скорее интуитивно: они не могли слышать шорох песка под лапами или чувствовать вибрацию земли под его весом. Шаг почти полутонного зверя был легок, как шелковая лента.
Данатос забежал с фланга и без лишних ухищрений стал сшибать мужчин с ног. Стройный полукруг когорты тут же превратился в беспорядочную свалку; от страха стражники спотыкались о свои копья, друг друга и собственные ноги. Несколько самых молодых побежали, кто в сторону мельниц, кто к городу; командир — оборотень определил его судя по султану на шлеме — пытался встать и поднять копье, но Дани не дал ему такой возможности. Всех, кто пытался подняться на ноги, он сшибал лапой обратно на жесткую землю.
Краем глаза он уловил размытое движение — всадника. Инстинкт едва не заставил его напасть — хищная натура подсказывала, что конник намного опаснее валяющихся на земле людей. Однако он видел Лаэрта верхом на Тьярре, а не врага. Лаэрт спешился прямо на ходу, вышиб дверь — и откуда столько силы бралось в тщедушном юноше? — и спустя пару мгновений вытащил наружу упирающихся Акыра и его супругу. За ними буквально выпрыгнула девочка лет одиннадцати-двенадцати и повисла на руке бывшего агента Тайной Канцелярии с тонким воплем:
— Отпусти их!
Увидев Данатоса, все трое опешили. Девочка опомнилась первой и попыталась укусить Лаэрта за руку, но с ним давно не проходили подобные трюки: он попросту приподнял руку чуть выше ее роста. Девочка даже не заметила, что ее родители перестали вырываться.
Лаэрт воспользовался их шоком, чтобы объясниться.
— Мы не враги, нас прислала твоя старшая помощница, кэп, — затараторил он, встав у Акыра прямо перед лицом. — Слышишь меня? Феликса передает привет!
Капитан вздрогнул и взглянул на него, уже осмысленно.
— Я вижу только одного коня.
— Извини, капитан, больше нет, — развел руками Лаэрт, отпустив Акыра и его жену. — Кто из вас умеет ездить верхом?
— Все, — ответила жена, невысокая коренастая женщина лет тридцати с неправдоподобно длинной светло-русой косой. — Уж не хочешь ли ты сказать, что мы поедем на звере?
— Ты — нет, — успокоил ее Лаэрт. — Вы с дочерью езжайте на лошади, а на моем друге Данатосе поедем мы, мужчины.
Женщина недоверчиво хмыкнула, но взяла дочь за руку, помогла ей сесть на Тьярра и ловко взобралась в седло сама, махнула рукой мужу и помчалась в сторону гавани. Лаэрт уважительно присвистнул — жена Акыра с ходу послала строптивого коня в галоп.
— Любят ее лошадки, — прокомментировал Акыр. Он явно еще не до конца оправился от шока и оттого стал болтлив. — У тестя табуны какие были! Не кони, ветер! Как взбираться-то на твоего друга? Холка раза в два выше конской!
Данатос молча лег на землю. Лаэрт привычно оперся о заднюю лапу и вспрыгнул на широкую спину, придвинулся ближе к голове и крепко обнял пуму за шею, насколько рук хватило. Акыр повторил маневр с невнятным бурчанием, но вместо шеи обхватил торс Лаэрта. Бывший агент почувствовал, что бесстрашный горец весь напрягся и как будто слегка дрожит.
— Держись крепче и не расслабляй булки! — весело посоветовал ему Лаэрт.
В ту же секунду Данатос рванул с места, постепенно набирая скорость. Таиться уже не было смысла, и он несся по самым широким улицам, разбросав лавки, редких стражников и даже какого-то вельможу в паланкине.
В доки он ворвался на полном ходу и вышел прямо к кораблю. Краем глаза он увидел, что сходни убраны, паруса частично подняты, даже рассмотрел, как Тьярра уводят в специальное стойло под палубой. Так они и договаривались — к их приезду все должно быть готово к отплытию.
Данатос, не сбавляя скорости, вспрыгнул с причала прямо на палубу. Инерция протащила его к противоположному борту, и корабль слегка качнулся под весом тяжелого хищника. Дани развернулся, подлетая к борту, чтобы потом затормозить задними лапами и немного амортизировать прыжок, но маневр все равно дался ему тяжело, и на гладкой палубе остались следы от когтей. Лаэрту пришлось помочь Акыру слезть, хотя Дани снова прилег, чтобы помочь им обоим спуститься. Он с уважением отметил, что горец крепко держится на ногах, и его все еще не тошнило, хотя лицо болезненно посерело.
Почти вся команда стояла с вытянувшимися лицами, а штурман Кистень достал из-за широкого пояса маленький арбалет.
— Кого ждем, псы помойные! — тут же рявкнул Акыр. — По местам! Поднять якорь!
Он отдавал еще какие-то команды, но не забывал поглядывать вокруг, и наконец обнаружил свою семью рядом с Феликсой и Брисигидой. Феликса держала его жену за руку и что-то быстро говорила с виноватым лицом. Женщина звонко рассмеялась, обняла чародейку и даже поцеловала в щеку.
* * *
«Рано мы обрадовались, — думала потом Феликса. — Конечно, кто мог тогда знать, что мы уходим не из капкана, а из зыбучих песков…»
Она вспоминала, как сразу после отбытия Лаэрта и Данатоса она вступила в короткую перепалку с Кистенем, который возмущался, что капитан все еще не прибыл. Феликса выругала его, не выбирая выражений, и рассказала про засаду, после чего он заткнулся и ходил у штурвала, надувшись, как спящий сыч. Несколько раз он высказывал сомнения, что молодые парнишки отобьют Акыра, с которым он вчера выпил немало вина, у толпы стражников.
Феликса игнорировала его ворчливое нытье и раздавала указания матросам. Квартирмейстер, мужчина средних лет по имени Джереми, осматривал трюмы и инвентаризировал припасы. Брисигида затеяла медицинский осмотр всех и вся, а Фабио с Радной помогали квартирмейстеру переписывать запасы съестного и пресной воды. В общем, все занимались делом, чтобы хоть как-то отвлечься от беспокойных мыслей.
Через некоторое время Феликса с облегчением увидела Тьярра, несущегося по краю порта. Всадница пустила его по причалу рысью, чтобы не разнести копытами доски. Сразу за ней они убрали сходни, и Феликса попросила Брис отвести коня в стойло под палубой, чтобы поприветствовать напуганных женщин, точнее, женщину и девочку. Женщина была относительно спокойна, представилась Цефорой и сказала, что дочь зовут Диной. Девочка вцепилась в материнскую руку и смотрела на всех волчонком. «И это маленькая храбрая юнга?» — удивилась тогда Феликса. Она высказала свое восхищение наездницей Цефорой и их с дочерью смелостью.