Чтение онлайн

— Вы тоже не смогли пробыть в тумане достаточно долго, чтобы доплыть до сердца архипелага? — ровным голосом спросила Феликса. Никто не заподозрил бы, что ей тяжело держать барьер, но Дине казалось, что это не так уж просто. Чародейка держала спину прямой и напряженной. Руками она периодически делала какие-то пассы, от которых потрескивание барьера усиливалось.

Кистень сокрушенно покачал головой.

— Соваться в чертов туман без чародея — форменное самоубийство. Не все потом оклемались.

Феликса вдруг дернулась, словно кто-то закричал ей прямо в ухо. Она осмотрелась и поняла, что никто больше так не отреагировал, и ничего не сказала, только нахмурилась.

Дина очень беспокоилась за Наставницу, которая, как ей было известно, страдала от страшного проклятия. Так что девочка прошла к ней на полуют и очень тихо спросила:

— Тебя что-то беспокоит? — Феликса устало посмотрела на нее. — Ты сильно вздрогнула. Как от громкого звука.

Вблизи девочка увидела, что лоб чародейки покрылся испариной.

— Это, должно быть, последствия проклятия, — отмахнулась Феликса. — Не бери в голову.

— Это неправильно, — упрямо возразила девочка. — Когда тебе становится хуже, нужно советоваться с лекарем. Так мама говорит.

Суровая чародейка вымученно улыбнулась.

— Можешь сказать Брисигиде, что ее пациентка испытывает слуховые галлюцинации.

— Галлю…? — не поняла девочка.

— Слышит то, чего на самом деле не может быть.

* * *

Брисигида, Данатос, Лаэрт и Дина напряженно вслушивались уже больше получаса. Никто из них, даже Данатос с его сверхъестественно острым слухом, не мог различить звуков, описанных Феликсой. Однако Брис другого и не ожидала.

— Я не думаю, что это просто галлюцинация, — сказала она Феликсе, когда та наконец объяснила, что именно ей послышалось. — Эти воды перенасыщены темной магией. Я ощущаю присутствие какого-то древнего существа.

— Темная не всегда значит злая, — заметила Феликса. Барьер неумолимо тянул из нее силы. Если бы не Брисигида с ее целительными чарами, она могла бы этого и вовсе не ощущать, но сейчас она ужасно радовалась ощущению утомления и напряжению.

— В этом случае можно уверенно предположить, что ничего доброго тут нет, — заверила ее Брис. — Нужен более точный анализ, но он скорее всего только подтвердит мои догадки. Подозреваю, что замешана мощная некромантия.

— Это в некоторой мере объясняет, почему я слышу то, чего никто больше не слышит, — согласилась волшебница.

Феликса говорила о том самом звуке, который описал в судовом журнале Фарнисс: дикий крик, похожий на чайку, но куда более жуткий. Кроме того, она призналась, что слышит и другие странные звуки, например, стоны, как у китов, но тоже безусловно не имевшие к ним отношения. Временами до нее доносился зловещий шепот, в котором она не могла распознать ни единого слова. И кто знает, что еще чародейка услышала бы, если бы не барьер?

Брисигида была благодарна Дине за наблюдательность и беспокойство о Феликсе. Та уже не в первый раз игнорировала тревожные симптомы своей «послежизни». В этот раз, однако, эти симптомы могли предупредить их об опасности, тем более что им еще предстоял более глубокий рейд в эти места.

Когда Брис высказала это Феликсе, та сокрушенно призналась:

— Я и сама это сообразила, когда Дина спросила меня. Займешься анализом местной ауры? Нам плыть еще не меньше двух часов. Если только и время в этом проклятом месте не течет иначе…

Теперь Брисигида собиралась разместить на корабле особые датчики. Удачное стечение обстоятельств, благодаря которому в ее распоряжении оказалось множество драгоценностей для зачарования, позволило ей изготовить датчики некротической энергии и темной магии высочайшего качества. Если бы она уже находилась в эпицентре распространения энергии такого характера, ей было бы далеко не просто это сделать. Но магический барьер делал свое дело, пропуская только тончайшие сигналы, которые Феликса притягивала к себе, как некротический маяк. Без такого маяка никакие сигналы не проникли бы через преграду. «Не преграду, — поправила себя Брисигида, — маскировку». Феликса настаивала, что отгораживаться от непонятного тумана толку нет, куда эффективнее создать иллюзию, что их не существует.

«В последнем рейде в эти места я поняла, что этот дурацкий туман подчиняется разумному существу и служит ему чем-то вроде органов чувств. Для меня в моем нынешнем состоянии разницы нет, а вот вас надо защитить. И если я создам ограждающие чары, будет только хуже: это существо сразу поймет, что на его территории кто-то, кто его боится, кто-то враждебный, а значит, нужно атаковать. Бороться с ним — кем или чем бы оно ни было — мне не по силам», — терпеливо объяснила она.

Жрица ей полностью доверяла в этом вопросе.

Наполнив камни-датчики, она раздала их своим помощникам — брату, Лаэрту, Дине, Фабио и внезапно вызвавшемуся молчуну Джереми Киттерсу — и сказала, как их нужно поместить. Через иллюминаторы в каютах и резные отверстия стоков фальшборта * пропустили прочные тонкие нити. К ним крепились датчики, светившиеся от чар. Некоторые поместились почти на уровне ватерлинии, другие — у самой поверхности воды, а парочка ушла под воду.

Брисигида до последнего не была уверена, что они будут работать, как надо. Чужеродная, враждебная аура, нестабильные магические эманации, а самое главное — маскировочный барьер, намешанный Феликсой из разных чар, создавали море разнообразных помех для датчиков. Тем не менее, кристаллическая матрица, считывающая с них информацию, давала вполне определенную картину.

— Это демон, — без колебаний определила жрица.

Феликса недоверчиво взглянула на нее.

— Понимаю твое недоверие, — улыбнулась Брис. — Но сомнений быть не может. И некротическая, и темная магия в этой области генерируется сильнейшей астральной сущностью, иначе говоря, духом хаотического типа. Грубо говоря, это демон.

— Демоны… духи ушли из нашего мира почти тысячу лет назад, — напомнила чародейка. — Вместе с эльфами, драконами, нимфами, дриадами…

— …И прочими волшебными народами, — закончила Брисигида. — Я знаю. А еще я знаю, почему они ушли. И ты тоже.

— А мы нет! — подали голос Лаэрт и Фабио. Квартирмейстер Киттерс энергично закивал.

— Древние расы наблюдали рождение и развитие человечества, — выручил их Данатос. — В какой-то момент они решили, что люди саморазрушительны по своей натуре. Они смотрели в будущее иначе, чем человеческие провидцы и оракулы. И увидели там что-то, чему не пожелали быть свидетелями.

— Апокалипсис? — предположил Фабио.

— Почти, — кивнул Дани. — Гибель Сердца Мира.

— Это только теория, — буркнула Феликса.