Чтение онлайн

Когда примчался Данатос, Феликса поняла, что так сильно напугало девочку. Напрасно Цефора берегла причал: когти вспороли верхний слой досок, оставив глубокие следы. К счастью, палуба оказалась крепче. Она и подумать не могла, насколько грозен оборотень в своем кошачьем облике. В императорском зверинце жило много хищных кошек, любимцев Триединой, но ни одно животное не нависало над человеком такой смертоносной громадой. Ни разу в жизни Феликса не видела у столь крупного хищника такой скорости, гибкости и стремительности движений. Особенно ее удивил контроль Данатоса над собственным огромным весом, и еще больше — почти мгновенная и бесследная трансформация в человека. Большинство перевертышей оставляли при трансформации различные ткани и жидкости: кожу, когти, шерсть, сукровицу или даже кровь. Чем быстрее трансформация, тем больше ошметков оставалось.

Она тут же снова подошла к Цефоре и Дине, которые знакомились с Брисигидой, и стала извиняться, что пришлось их так напугать, чтобы вытащить из засады, и повинилась, что поймать рассчитывали скорее всего именно ее. Дина робко спросила, можно ли будет как-нибудь погладить «котика», ее мама рассмеялась, сказала, что все в порядке, и поблагодарила за помощь.

Краем уха Феликса слышала команды Акыра. Казалось бы, все было в порядке и готово к отплытию, однако что-то ее смущало.

Через мгновение она поняла, что. Штиль. Еще минуту назад в гавани дул легкий бриз, то что нужно для отплытия. Сейчас же над морем не чувствовалось ни малейшего дуновения. «В этих широтах, в гавани, в это время года? — подумала Феликса. — Секунду назад ветер, и уже тишина. Так не бывает!»

Она попыталась наколдовать ветер. Обычно это не составляло ей ни малейшего труда: стихийная магия не требовала длительной подготовки, только сосредоточения и ясности ума и духа, а еще — крепкой физической формы. Для магии воздуха, например, нужны гибкие руки и ловкие пальцы. Однако ни одно движение не дало результата.

— Ветер умер, — вдруг негромко промолвила Дина.

— Ты тоже чувствуешь? — так же тихо спросила ее Феликса.

— Да, — коротко ответила девочка. — Я всегда чую ветер, где бы ни была. Даже когда все замирает, немножко ветра есть. Он шепчет. А сейчас я ничего не чувствую. Ветер умер, — повторила она.

Феликса прошла на корму, ближе к берегу, и увидела нескольких неприметных людей в коротких, чуть выше колена, плащах с накинутыми капюшонами. Сперва она различила только троих, двигавшихся к их причалу, затем присмотрелась и стала различать других, неуловимо похожих друг на друга: еще тройку со стороны доков, пару — идущих с той стороны порта, где осталась лодка Данатоса и Брисигиды, сразу четверых с противоположной стороны, откуда прискакала Цефора. Воздух вокруг них словно вибрировал, они двигались ритмично, к одной и той же точке, и люди перед ними расходились. Наконец она разглядела главного, уже несколько минут стоявшего на причале, в черно-белом плаще, с двумя скимитарами и боевой плетью на поясе. Он что-то напевно бормотал себе под нос, не поднимая глаз на корабль, и Феликса чувствовала, как от него расходится невидимая паутина, сковывающая воздух, который начинал рваться, как муха на липких нитях.

Она хотела позвать Брисигиду, когда увидела в толпе еще одну знакомую фигуру. Мужчина не бежал, но двигался быстрее, чем фигуры в капюшонах, и раньше оказался на причале. Пройдя мимо человека в черно-белом плаще, он вдруг закричал:

— Это антимаги!

Феликса наконец узнала его. Кричал Хольгер, солдат-северянин. Черно-белый плащ тут же подскочил к нему со скимитарами — Феликса не заметила, как он успел достать их из ножен — и ударил с разворота двумя клинками, один за другим. Хольгер успел отразить обе атаки коротким кортиком, но бой был неравным — ассасинов-антимагов тренировали до потери пульса с юного возраста. Феликса собралась прыгнуть в воду, чтобы помочь ему, но Дани ее опередил, махнув сразу на причал в частичной трансформации. Он отбросил убийцу, как куклу, подхватил Хольгера и противоестественным прыжком зацепился сначала за край латунной обшивки, а потом и за борт.

Он не заметил, как ассасин метнул в них сразу четыре кинжала. Один попал Дани в плечо, но тот едва ли что-то почувствовал. Остальные три засели у Хольгера в спине, воткнувшись больше, чем до середины.

Брисигида ахнула и тут же бросилась к нему. Феликса удивленно смотрела на Кистеня, который теперь достал два маленьких арбалета и стрелял в черно-белого, не перезаряжая болты. Над крестом с тетивой высился магазин с короткими болтами, а Кистень только ловко перебрасывал здоровенные рычаги, по очереди натягивая плечи обоих орудий. Ассасин отражал болты, но недостаточно быстро. К сожалению, Кистень не мог себе позволить прицельной стрельбы, но его цель была в другом: антимаг не смог метнуть еще одну серию ножей. Феликса ожидала, что остальные фигуры в плащах побегут, но они сохраняли шаг и ритм.

Брис и Цефора уже вытащили клинки из Хольгера. Один из матросов принес воду и чистую ткань.

— Я не могу остановить кровь, — с истерикой в голосе произнесла Брис. — Я ничего не могу сделать!

Внезапно Феликса поняла, почему антимаги не побежали.

Их было тринадцать.

Они считали шаги.

Они читали свою мантру.

— Это Колодец… — Феликса повернулась к Брисигиде и почувствовала, что и сама недалека от истерики. — Они плетут Колодец, который поглощает всю нашу магию. Я бессильна. Мы можем драться с ними обычным оружием, но любой из них сражается лучше меня. Я не уверена, что справлюсь хоть с кем-то из них даже один на один.

— Шансы есть, — сказал Акыр. — Нас намного больше…

— Посмотри на улицы, — перебил его Лаэрт, — за нами прислали целую армию.

Феликса тоже уже видела пыль, поднятую десятками десятков сапог, на улицах, расходящихся от порта.

— Мы можем попробовать… — робко начал Лаэрт.

Его тут же оборвала Брисигида:

— Нет! Ни в коем случае, — жестко сказала она, помогая Цефоре накладывать мазь на глубокие раны. Она уже начала успокаиваться, видя, что ножи не задели позвоночник. Однако Феликса заметила, что повреждены легкие — рот солдата покрыла кровь, и Цефора держала его, чтобы не слишком дергался, пытаясь откашлять кровь. У него было не слишком много времени.

— Что ты предлагаешь? — Феликса повернулась к Лаэрту, не видя других вариантов.

— Даже не думайте, — Брис не дала ему ответить.

— Это как-то связано со слухами, которые о тебе ходят? — спросила Феликса, не обращая внимания на жрицу.

— Не вздумай ей рассказывать! — снова возмутилась та.

— Если мы не отплывем от Колодца в ближайший час, Хольгер захлебнется кровью, а мы увязнем в драке, в которой не сможем победить, — сказала ей Феликса шепотом на ухо.

Брисигида некоторое время смотрела то на нее, то на Хольгера, словно пытаясь найти другой выход, и наконец сдалась.

— Лаэрт — проводник.

Феликса присвистнула. Одно дело — усиливающая магию аура, и совсем другое — прямой доступ к бесконечному запасу магической силы. Проводник не может использовать ее сам, только «сливать» на оператора — мага, шамана, жрицу или, по неподтвержденным предположениям, на элементалей — узкоспециализированных магов, которые владеют магией только одной стихии, но работают с ней напрямую.

Любому магу для колдовства нужна природная энергия, сила, которая движет всем живым.

Маг преобразует ее в другой тип энергии — ману, которой может пользоваться для заклинаний или создания артефактов. Иногда мана не нужна для магии: многие природные ингредиенты обладают магическим потенциалом, активирующимся при смешении или обработке. На этом основывалась магия зелий, притираний, ей пользовались деревенские знахарки.

Шаманы использовали энергию духов — астральную, или тайную, магию, которую в Академии называли арканой. Она тоже преобразовывалась оператором-шаманом, но иначе: шаман перемещался на перемычку между материальным и астральным миром и прогонял силу духов через свое тело, делая ее подвластной себе в материальном мире.