Чтение онлайн

— Главу антимагов казнили вскоре смерти Тавроса Второго, — тихо добавила Брисигида. — Он совсем обезумел, когда узнал, что наследник Тавроса — чародей. Покушался на жизнь императора Леветира, но его защитил Драган Ферран. Отец Феликсы. Он великий воин…

— Был, — глухо добавила Феликса. — Да, отец тогда был еще совсем молод, но сумел справиться с убийцей. Он рассказывал, что чуть не умер в тот день.

— Так они искусные воины, получается? — нахмурился Кистень.

— Убийцы и садисты, вот кто они, — буркнул Лаэрт. — Воины бьются честно. Ассасины сражаются, как крысы: тайком, из засады, не гнушаясь ничем, включая яды и калечащие ловушки…

— А я все думал, как вам сказать, что за мной могут прийти опасные люди, — хохотнул Кистень, ничуть не убоявшись «убийц и садистов». — А моим бандюгам, похоже, придется встать в очередь, да еще и поберечься!

Брисигида и Цефора переглянулись и тоже рассмеялись.

— За каждым, кто сидит за этим столом, кто-то охотится, — сказала наконец Феликса. — За кем-то более активно, за кем-то — менее. Никто не должен извиняться за такое, — уверенно продолжила она. — Никто не несет ответственность за действия своих преследователей. Никто не виноват, что родился с магическими способностями или неприличной для пирата честью, — Кистень неловко заерзал под ее взглядом, догадываясь, что последнее относится к нему. — Единственное, что я могу пообещать вам — что не пожалею никаких средств, чтобы защитить всех, кто мне доверился.

Выговорившись, Феликса вдруг осознала, что Дина была права до последнего слова, когда разговаривала с ней возле ее каюты. Все это время она разрывалась между чувством вины и оскорбленным самолюбием, не понимая, что у их проблем один корень, одна причина, и одно неотделимо от другого. Теперь у нее были силы со всем смириться и продолжить борьбу, в том числе за свою жизнь.

— Я тоже, — кивнул Лаэрт.

— И я, — отозвалась Брисигида.

— Мы все, — добавил Данатос. Фабио согласно закивал.

Феликсе стало намного спокойнее от этого разговора, от озвученного обещания, от поддержки Брисигиды и остальных.

— Добро, — сказал наконец Акыр. — Постоим друг за друга, как и положено одной команде. Покажи лучше, милсдарь штурман, свой маршрут.

И они все уставились на карты, разложенные одноногим навигатором. «Как и положено одной команде», — повторила про себя Феликса.

* * *

Дина с самого утра стояла у левого борта.

Когда она встала, было солнечно и свежо. Новая наставница показывала ей дыхательные упражнения, и они долго их практиковали: втягивали воздух разными ноздрями по очереди, глубоко вдыхали и мелко и часто выдыхали, задерживали дыхание и наоборот, наполняли легкие полностью. «Дыхание, — говорила наставница, — это основа твоей силы, твоей природы. Когда ты дышишь, ты говоришь с ветрами. Они слушают тебя, как песню, как змеи слушают заклинателя с дудочкой, и ждут, когда ты объявишь свою волю».

Дина дышала с закрытыми глазами, стоя на одной ноге, раскинув руки, на четвереньках и в мостике. Дышала, пытаясь расслышать ответ своей стихии. В конце концов у нее получилось: с юго-востока подул уверенный бриз, благодаря которому они быстро ушли из опасных арделорейских вод.

Но к вечеру вошли в другие, не менее зловещие.

Девочка уже не первый час вглядывалась в густой туман по левому борту и удивлялась, как так получается, что правый борт купается в закатных лучах, а левый кутается в мглистую шаль водяной взвеси. Наставница объяснила: «Мы на самой границе проклятого архипелага. Проклятые острова Смерти, или Фарниссовы острова — вот что прячет туман».

Дина, конечно же, попыталась сдуть этот туман с корабля, но ветер, вопреки здравому смыслу, проходил сквозь плотную завесу, даже не всколыхнув ее. Феликса и это объяснила: «Раньше я думала, что это иллюзия, весь этот туман, — рассказала чародейка. — Но однажды я рискнула в него заплыть, совсем чуть-чуть. Мы все промокли насквозь, и многих начало лихорадить. А как только мы выплыли на солнце, все прошло. Как ты понимаешь, это не обычный туман…»

Феликса много всего рассказывала, пока учила ее. Дина про себя думала, что она очень хороший учитель: она никогда не кричала, не грозилась длиннющей хворостиной, а еще — чудо из чудес! — отвечала абсолютно на все вопросы Дины. Даже на те, которые Дина сама считала глупыми. Наставница рассказала Дине, почему дует ветер, зачем человеку дышать, откуда в океане столько воды, а в горах летом снег. В отличие от прежних учителей, которые совсем недолго пытались учить Дину магии, ее новая наставница сразу объяснила, почему они начинают с дыхательной гимнастики и зачем упражняются физически. Она, не в пример тем учителям, знала, что Дина так же отличается от других магов, как рыба от лягушки: первая принадлежит своей стихии и живет в ней постоянно, в то время как вторая не может находиться в этой среде вечно.

Наставница даже договорилась с ее строгим отцом, чтобы тот разрешил им спать на палубе под навесом, чтобы Дина всегда могла слушать ветер и чувствовала себя комфортнее.

Дина была бы просто счастлива, но этот туман ее пугал, как ничто другое. Отцу он тоже не нравился: когда одноногий грубиян с жутким прозвищем — Кистень! — показал отцу и наставнице свой маршрут, отец сказал навигатору, что он псих, а Феликса с довольной усмешкой сказала, что он гений. Что антимаги ни за что в жизни не сунутся в аномальную зону, окружающую проклятый архипелаг.

— С чего это? — ворчал тогда капитан. — Проклятие — это магия, а они — антимаги! Разве они такого испугаются!

— Еще как, — рассмеялся ему в ответ красивый юноша с чистым лицом и светлыми русыми волосами. Дина знала, что он служил шпионом императора когда-то, но имени его пока не запомнила. — Иначе на патрульных кораблях и раньше плавали бы антимаги. Но нет, они никогда не ходят так далеко в море. А все почему?

— Почему? — встряла Дина и впервые не получила втык от взрослого человека за свое любопытство. Наоборот, шпион улыбнулся ей, как будто ждал, что кто-то его спросит.

— Потому что на этих островах нет ничего живого, — уверенно ответил он.

Дина в тот момент испуганно пискнула.

— Ты все-таки не совсем прав, — поправила его наставница Феликса. — Что-то живое там определенно есть, что-то, что тянет к себе мертвецов и не дает прохода живым. И это что-то — точнее, кто-то — антимагам не по зубам.

Отец Дины недовольно хмыкнул.

— А нам, стало быть, по зубам?

— Нет, конечно, — вмешался Кистень, — но нам и не надо пробовать эту тварь на зуб! Никто нас не тронет.

— Откуда такая уверенность? — недоверчиво ворчал Акыр-ага.

— Ей нравятся моряки, — пожал плечами пират.

— Ей?!

— Что значит «нравятся»? — выпалили почти одновременно Феликса и шпион.

Одноногий рассмеялся.

— Многие на Паланийских островах знают байки про Фарниссовы острова. Фарнисс был славный малый, — в голосе Кистеня сквозила ностальгия и мечтательность, — и, бывало, ремонтировал свои корабли в портах Палании. Легендарный командор! Сколько земель он открыл и сколько охренительных историй набаял… Говорят, он пропал на проклятых островах, потому что их хозяйка воспылала к нему страстью и околдовала. И с тех пор не губит моряков, подобных ему.