Чтение онлайн

— Судя по их виду — так оно и было, — хохотнул Акыр. — Сущие ведьмы! Скрюченные, увешанные цацками, как деревья на Солнцестояние!

Феликса живо представила себе их: старых, вычурно одетых, блистающих множеством нелепых украшений. Провинциальные наставницы. «Сколько талантов прошло через их руки? — подумала она. — Сколько таких, как Дина, терпели их дурной нрав и не могли толком ничему научиться? Сколько великих магов мы не увидели и не узнали просто потому, что их унизили, пренебрегли, заставили поверить в собственную ничтожность?»

Никто никогда не задумывался об этом. В храмовых школах лупили розгами потенциально великих медиков и травников. Военные училища убивали блестящих стратегов и тактических гениев. Университеты пригревали бездарей-традиционалистов и попрекали фонтанирующих гипотезами изобретателей, алхимиков, механиков. Художников учили рисовать по схеме, музыкантов — играть по нотам, поэтов — писать на заказ. И только она, Феликса, училась чему хотела и как хотела. Не только из-за Маронды. По праву рождения. По праву силы ее рода…

— Вы жили в маленьком городе? — поинтересовалась Брисигида.

— Портовый город, но не слишком большой, — признался Акыр.

Брисигида кивнула.

— В небольших городах хорошие наставники редко попадаются.

— Ну, это не совсем так, — возразила Феликса. — Маронда хвалила многих, кто работал вне Академии. Не всем по нраву жить в столице, особенно после того, что антимаги сотворили с ней. Некоторые магические аномалии до сих пор не устранены.

— Нам повезло, что Дину теперь учишь ты, — сказала ей Цефора. — Она так рада. Ты ей нравишься…

Волшебница вздрогнула. «Завтра к вечеру мы увидим берег одного из южных Островов Палании. И они узнают, что я — живой мертвец. Будет ли Цефора и дальше рада, что я учу ее дочь? Будет ли рада сама Дина?» Феликса бы не была.

Брисигида, похоже, думала о том же, и остаток ужина они обе угрюмо молчали. Жрица продолжала каждый вечер бороться с некрозом, который упорно пытался захватить весь организм. Пока ей удавалось лечить омертвение настолько эффективно, что на коже исчезли черные следы, но уже к утру следующего дня она находила новые признаки некротического воздействия. Черные «звездочки» вскакивали то на бедрах, то за ушами, хотя Феликса больше не перенапрягалась.

После ужина Брисигида пришла к ней в каюту.

— Хочу осмотреть тебя еще раз, — сказала она. — Мало ли что случится утром. В этих водах полно пиратов. Если они нападут, тебе будет не до лечения.

Феликса кивнула и молча стала стягивать с себя одежду.

— Я тут прикинула, — продолжила рассуждать жрица, — как нам лучше поступить, когда мы снова поплывем к тем проклятым островам. Если мне удастся найти подходящее место, можно будет попробовать благословить корабль именем Триединой. Если она отзовется, демонические чары будут бессильны, пока мы на борту.

— А меня твое благословение не добьет? — покосилась на нее Феликса. — Мертвяки у Триединой не в чести.

Брисигида покачала головой.

— Во-первых, твое омертвение очень необычного характера. Магия Изначальных Источников сродни силе самой Триединой. Во-вторых, для благословения нужна молитва, и в этой молитве нужно непременно назвать цель. Нельзя же просить благословения по любому поводу. А наша цель — спасение твоей души. Аура должна получиться очень избирательной.

— Боги всегда прислушивались к тебе внимательнее, чем к другим жрицам, — заметила Феликса.

Брисигида пристально посмотрела на нее: подруга никогда раньше не говорила ей ничего подобного. Странно было услышать о своем… умении? величии?.. от кого-то сильного и гордого, вроде Феликсы.

— Не могу об этом судить, — выдавила наконец жрица. — Ну вот, до утра точно не должно появиться свидетельств некроза. Но я надеюсь, что их не будет дольше.

— Спасибо.

Брисигида кивнула и улыбнулась.

— Завтра… позволишь мне помочь тебе?

— В чем? — не поняла Феликса.

— Поговорить с командой.

Чародейка нахмурилась. Она хотела возразить, но Брисигида не дала ей даже начать.

— Я знаю, как ты обычно вываливаешь известия на людей. Особенно если признаешься в чем-то, что считаешь постыдным. Наверняка выйдешь и сходу ляпнешь что-нибудь вроде «Я мертвяк, стою гнию, ничего не чувствую».

Феликса вздохнула. В целом Брисигида была права, примерно так она обычно и говорила о своих провалах, неудачах, бедах. Мама, я сломала ногу офицеру императорского флота. Правда, он напился и сам напал. Отец, я сожгла твою лодку. Вот только в ней прятался некромант, которого гвардия неделю искала по всей Славире. Маронда, я сделала из своего отца бомбу. Он погиб, а наш замок захватили враги, он сам об этом просил перед смертью.

Вторую часть все обычно узнавали от кого-то другого.

— Ладно. В конце концов, ты тоже в этом замешана.

* * *

Ночью поднялся шторм. Несильный, но Феликсе он был на руку. Она не могла больше спать с Диной на палубе. Ей и так приходилось каждое утро тихонько уходить к Брис на лечение, а потом так же тихо возвращаться. Сегодня из-за шторма и дождя обе ночевали по каютам.

Феликсе не спалось. Она хотела быть морально готовой к своему признанию — или скорее к реакции на него — но испытывала все большее беспокойство. Вконец измучившись, она вышла наружу, на палубу, к бешеному ветру и хлещущему дождю. Как ни странно, ей стало спокойнее. Когда вокруг тебя происходит то же, что и внутри, становится легче. Даже если снаружи и внутри безобразная разрушительная буря.

— Кошмарная погода, — буркнул кто-то позади нее.

Феликса узнала голос горца. Акыр стоял под навесом мостика, закутавшись в навощенный замшевый плащ. Навес был продолжением мостика, края досок выступали из-под перил, демонстрируя искусную резьбу в виде виноградной лозы. Вспышки молний, то далеких, то близких, озаряли резьбу холодным мертвенным светом. «Призрачная лоза на призрачном корабле, которым правит мертвец», — подумала волшебница.

— Должно быть, ты собираешься рассказать нам что-то совсем дурное, раз вышла в такую погоду сюда, — продолжил капитан. — Что, решила заранее себя наказать?

Феликса пробурчала что-то отрицательное, кутаясь в плащ, как и горец. Правда, она и так почти не ощущала холода. Единственное, что она чувствовала — это угнетающая опустошенность. Ей было страшно.

— Неудивительно, что ты не горишь желанием разговаривать, — снова заговорил горец. — Я догадываюсь, что с тобой не так.

Феликса вопросительно посмотрела на него.

— По правде сказать, мне все равно, — Акыр стряхнул капли с капюшона и хитро посмотрел на нее. — Я уже все решил для себя. Да и команда тоже. Шла бы ты спать спокойно. Дина вон уже давно спит. Она всегда хорошо спит, когда ветер сильный.