Чтение онлайн

— Мы пришли, чтобы вывести вас отсюда, — сказал Семакин, — но вижу, что у вас есть и раненые, и ребятня. И все же, на войне всякое может случиться: что, если немцы продвинутся вперед? Уничтожат ведь всех… Надо решать, что делать…

— А вы не давайте нас захватывать, — выступив вперед, ответил совсем белоголовый старик, очевидно старший среди укрывавшихся здесь. — И так, гляди, сколько отдали фашистам, да и что проку в старых и малых?

— Не пощадят они ни старых, ни малых, — ответил Семакин. — Раз уж мы пробрались сюда, и вы сможете уйти…

Женщины заговорили наперебой:

— А дети?.. Вы взрослые, вон какие здоровые, да и то ползком — вся одежда в грязи. А как с малыми ребятами? Всех ведь перестреляют.

С этими доводами невозможно было спорить.

— Мы уж лучше тут подождем, пока не вышибите фашистов, — снова вступил в разговор старик. — А вышибить обязаны беспременно! Ежели молодки, у кого детей нет, решатся, пускай идут, а мы, старые, тут подождем… Докторов привели, продуктов доставили, спасибо…

Сергеев видел, что и Семакин сомневается, имеют ли они право настаивать на эвакуации гражданских? Придется изыскивать другие средства спасения блокированных в церкви. Какие?

В это время снаружи возле узкого, как бойница, окна с узорчатой, каслинского литья, решеткой послышался голос:

— Товарищ старший лейтенант Сергеев!.. Это я, сержант Зинченко… Вам передана из Сталинграда радиограмма. Срочно вызывают в Сталинградское управление НКВД, а старшему лейтенанту Семакину, товарищ майор передал, приказано остаться с милицейским взводом в распоряжении майора Буланова.

— Спасибо, сержант, понял вас… Слышал, Герман Александрович?

— Слышал, — отозвался Семакин. — Все-таки добился своего Буланов. Может быть, он и прав… Пошли обратно на КП, будем разбираться…

— Мы с Верой остаемся, — донесся голос Хачатурова.

— Вера, мне приказано вернуться, — сказал, скрепя сердце, Сергеев, видя, что она уже готовит раненого подростка к операции, разрезая на его плече жесткую, как кора, от запекшейся крови повязку.

— Хорошо, Глеб, иди и не беспокойся, — ответила она таким тоном, будто провожала его в довоенное время на службу. — Будь осторожен, — добавила она. — Мы с Арамом Тиграновичем остаемся: тут много работы…

Обратную дорогу к Сталинграду — ползком через нейтралку к командному пункту майора Буланова, оттуда через Луковый овраг и открытое пространство к Волге, переправу на левый берег, а после броска на попутной машине снова на правый, в район штолен управления НКВД, — Сергеев проделал как во сне, с мучительным чувством вины перед Верой, которую он сам, как ни оправдывайся, отвез к врагу и оставил между позициями на нейтралке.

У Лукового оврага в запертой изнутри и снаружи церквушке прибавилось еще два обреченных смертника и нисколько не прибавилось гарантий всем блокированным остаться в живых… И как только он мог согласиться взять Веру с собой, завезти бог знает куда и бросить под носом у немцев, которые вот-вот пойдут на очередной штурм?

Садясь в кабину полуторки, чтобы ехать по левому берегу к Сталинграду, Сергеев случайно увидел свое отражение в зеркале водителя: никогда у него не было такого затравленного выражения глаз, смотрящих из глубоких орбит «с того света». Резко прибавилось в висках седины.

И левобережье Волги, и примыкающая к Сталинграду часть Волго-Ахтубинской поймы — все забито войсками, передвигающимися на машинах, тягачах, лошадях, пешим строем. У переправы, дожидаясь баржи на правый берег, Сергеев прошелся вдоль уреза воды, отыскивая свободное место, где бы можно было присесть, протянуть натруженные ноги и хоть немного расслабиться. В полной темноте, освещаемой вспышками поднимающихся и опускающихся за Волгой ракет, строилось какое-то воинское подразделение: доносились негромкие команды, перекличка вполголоса, затем — доклад:

— Товарищ майор, полк построен… В наличии… Больных… Легкораненых…

В ответ знакомый голос:

— Вольно… Первый и второй батальоны — на переправу, грузиться в баржи, как только прибудут. Третий — в укрытие. Все по своим местам…

Сергеев подошел ближе, увидел примостившегося на перевернутой вверх дном дырявой лодке майора Джегурду, рядом с ним — несколько офицеров в плащах и плащ-накидках. При свете далеких ракет рассмотрел на коленях у майора то ли карту, то ли план части города, увидел, что левая рука у майора по локоть в гипсе, подвешена через шею на косынке из куска плащ-палатки.

Обменявшись несколькими фразами, командиры отдали честь майору, направились к своим подразделениям. С Джегурдой остался лишь один, да несколько поодаль примостился на ящике из-под снарядов солдат — по-видимому ординарец.

Сергеев еще раздумывал, подходить ли ему или не подходить (Джегурда, судя по докладу, командовал теперь не батальоном, а полком) в такой ответственный момент, как переправа через Волгу, дел ему хватает, но тот сам его окликнул:

— Никак, Глеб Андреевич! Товарищ старший лейтенант! Смотри-ка, где встретились! Если в Сталинград через Волгу, давайте с нами!..

— Об этом и хотел спросить, — сказал Сергеев, подходя ближе и отвечая на рукопожатие.

— …Лейтенант Самсонов, — представился ему остававшийся рядом с Джегурдой молодой рослый офицер.

Сергеев назвал себя, ничем не выдав, что тут же его узнал при свете ракет по фотографии, которую показывал ему накануне особист Мещеряков. Это был тот самый Портнягин-Самсонов, которого он, Сергеев, не должен был замечать, однако при случае обязан подстраховывать и даже, если понадобится, незаметно для других опекать. Но сейчас в такой опеке не было необходимости. Мысленно Сергеев определил его для себя «ежиком», однако «ежик» этот был ростом не менее ста восьмидесяти сантиметров, атлетического сложения. Приметы сходились: светлые глаза, темные ресницы, овальное лицо, широкий, немного окошенный лоб, уходивший под козырек фуражки.

«Посвящен или не посвящен майор Джегурда в истинную деятельность Портнягина-Самсонова, и в чем она состоит, эта деятельность?» Такие вопросы Сергеева не должны были интересовать. Следуя наказу капитана Мещерякова, он не проявил к Самсонову никакого внимания, вскинув руку к фуражке и назвав себя, снова повернулся к майору:

— Что ж, в гипсе и на передовую? Ранение, я вижу, с повреждением кости?..

— Товарищ майор, разрешите идти в подразделение? — перебив Сергеева, спросил Самсонов, быстрым движением отдал честь и добавил: — Я буду у начальника штаба…

— Да, идите, — сказал Джегурда, проводив его взглядом, не спрашивая, что за «подразделение» тот имеет в виду у начальника штаба.

А Сергеев подумал: «Значит, действует Портнягин-Самсонов, и, как сказал капитан Мещеряков, не один Гайворонский его печаль-забота…»

Когда Самсонов ушел, Джегурда поправил свою закованную в гипс руку, ответил:

— К сожалению, вы правы, пуля задела кость, однако развернуть карту или подписать приказ можно и одной рукой, тем более что правая пока цела. Правда, закуривать неудобно, приходится спичечный коробок зажимать коленками или вот своего Савченко просить помочь… — Джегурда кивнул в сторону ординарца, деликатно пристроившегося на ящике из-под снарядов поодаль, чтобы не мешать разговору командиров.