Чтение онлайн

— Ага, — простодушно подтвердил Николай. — Так будет надежнее.

— Ну что ж, решим, как царь Соломон решал: ни тебе, ни мне. На операцию поедут и старший лейтенант Сергеев, и начальник райотдела Ляшко, и лейтенант Фалинов. Так тебя устраивает? Кстати, Фалинов уже на месте.

— Само собой, — сглотнув слюну, согласился Николай. — Так еще надежнее… Товарищ комиссар третьего ранга, я ж ничего не говорю, я ж как лучше… Извините, если что не так…

Сергеев понимал: наверняка пацаны-разведчики доложили Кольке о найденном в яме трупе неизвестного, у которого висок проломлен «тупым тяжелым предметом». Запах жареной рыбы с дымком в сухих картах, оставшихся от паводка, говорил о том, что у Николая есть все основания беспокоиться о надежности операции по захвату неизвестного «рыбака».

— Ну и где прикажешь искать твоих пацанов? — спросил Бирюков.

— Не надо их искать. Если что случится, ни мне, ни вам матери их не простят. И за то спасибо, что добрались до Сталинграда, нашли меня, это во время боев-то, ни на обстрел, ни на бомбежку не посмотрели… Знаю я то место, найду и без пацанов…

— Наверное, и раньше знал, да не говорил? — спросил Бирюков.

— Раньше не знал. Такой облавы на весь район не было. А пацаны… Не трогайте их. Узнает этот гад, кто мне стукнул, — убьет, рука не дрогнет.

— Ладно. Может, ты и прав, иди и жди, вызову…

Рындин и конвоир вышли, Бирюков обратился к Сергееву:

— Выезжайте немедленно. На левом берегу будет ждать вас полуторка нашего оперативного пункта. Есть ли какие соображения?

— Есть. Непонятно, почему Мещеряков счел эту операцию «по нашему ведомству»? А вдруг там Гайворонский? Наверное, нелишним было бы взять с собой одного из «диверсантов-патриотов»? Девчонку не надо: страху натерпится, а вот Иванова, пожалуй, стоит. Мужик спокойный, обстоятельный… Ну а где этот завал каршей и плавника, покажет Рындин.

— Бери Иванова, — дал «добро» Бирюков. — Пока ночь, отправляйтесь с очередной партией раненых через Волгу.

— Есть, отправляться…

Сергеев был почти уверен, что, получив задание прочесать местность, мальчишки наткнулись на логово Саломахи. На эту мысль наводил найденный под листьями труп неизвестного, убитого тупым орудием ударом в висок, и тот факт, что Рындин знал, где оставлять ему своих мальчишек-разведчиков. Кого же еще бояться Рындину, как не Кузьму Саломаху?.. Однако неясным было то, что район поймы, где юные разведчики увидели завал плавника, учуяв запах жареной рыбы, — место это было не так уж близко от хутора Новониколаевского.

Перед тем как отбыть, приняли под расписку от капитана Мещерякова «диверсанта-патриота» Иванова, включив его в группу, сели с экспертом Коломойцевой в лодку и благополучно переправились через Волгу.

На левом берегу, забираясь в кузов полуторки оперативного милицейского поста, Николай сказал Сергееву:

— А капитан Мещеряков — ничего, дело понимает…

— Не понимал бы он, знаешь где бы ты сейчас был? — ответил Сергеев. — Зря тогда в драку полез. Испытывал он тебя, шкура ты или с совестью, правду говоришь или врешь?

— Пожалуй, зря, — согласился Николай. — А только как еще сказать? Не попер бы я на него без тормозов, еще неизвестно, чем бы все кончилось. А так и вы и я на свободе…

— В строю — ты хочешь сказать?

— Ну да, в строю, — поправился Николай.

После страшных картин задымленного, разрушенного города, сражающегося с оголтелым врагом в грохоте разрывов и трескотне пулеметов, после непрерывного гула бомбежек странно и непривычно было ощущать тишину, видеть над головой звездное небо, а вокруг — обычную выгоревшую предосеннюю ночную степь, вдыхать вместо гари и трупного смрада свежий воздух. Но зловещий гул сражений доходил и сюда. Над Сталинградом тучей висела сизая мгла, дым широкой полосой относило к горизонту… И все же…

Этот ад и ужас сказывался и на обширных пространствах, где уже не было прежней жизни. Сюда тоже добралась война. Это не могло не настораживать каждого, а вместе с другими и Сергеева, хоть и воспринималось им, словно сквозь пелену ставшей уже привычной усталости.

Фалинов и уполномоченный райотдела Ляшко встретили группу Сергеева в степи у проселочной дороги, на дальних подступах к хутору.

Увидев в предрассветных сумерках темные силуэты на обочине, квадратную тень кузова полуторки, Сергеев издали узнал своих, дожидавшихся его на месте происшествия.

Рядом с Фалиновым стояли водитель машины и незнакомый Сергееву пожилой человек в милицейской форме, в надвинутой на самые глаза форменной фуражке. Поодаль милиционер с карабином — охрана.

Сергеев приказал сойти из кузова Николаю и «диверсанту-патриоту» Иванову.

Фалинов представил нового начальника райотдела:

— Познакомься, Артем Иванович Ляшко. Он нам и сообщил о находке…

Сергеев назвал себя, крепко пожал руку участковому, отметил его сдержанную молчаливость. Загорелое, изрубцованное глубокими морщинами лицо выражало сосредоточенное внимание, дескать, спрашивайте, отвечу, а со своим мнением встревать повременю… Представил Артема Ивановича Коломойцевой.

Сергеев отметил, что без рыжей краски Коломойцева стала намного привлекательнее, серьезнее. Коломойцева это заметила и поняла, отведя глаза, пряча смущение.

Изменился и Фалинов, с которым не раз им приходилось участвовать в операциях, распутывать дела, в одной упряжке тянуть воз уголовного розыска.

С Фалиновым они словно бы договорились не трогать в разговорах личное, не задавать друг другу вопросов о близких: где, мол, твоя Фрося, получаешь ли письма? Или: как же ты оставил Веру у Лукового оврага? И без того все было ясно. И они не трогали запретное, не травили душу друг другу…

Ляшко жестом предложил пройти в сторону от дороги, где виднелся выбранный из шурфа грунт. В неглубокой яме, кое-как прикрытой колючкой перекати-поля, лежал вверх лицом труп крепко сбитого молодого человека, светловолосого, с низким лбом, в напяленной с чужого плеча военной форме. Не требовалось особых усилий, чтобы опознать его: в этой яме закончил свой жизненный путь Афонькин, по прозвищу Боров, лишь вчера появившийся у Волжской переправы Сталинграда в компании с Хрящом, получивший от Маши крупную сумму денег для «дяди Володи» и сбежавший с нею к своему хозяину. Видимо, поторопился он принести радостную весть Саломахе, нарушил приказ убить Николая Рындина и за это сам поплатился жизнью…

На виске убитого виднелась окровавленная вмятина с белеющей в середине височной костью. Несмотря на то что убийство произошло только накануне, от трупа уже несло тленом.

Ляшко, Фалинов и Коломойцева зашли с наветренной стороны, Сергеев уже занял эту, наименее неприятную в смысле тяжелого запаха, позицию.

— Почерк знакомый, — не сразу сказал он. — О чем свидетельствует экспертиза?

— Афонькин убит сегодня часа в два после полуночи, — бесстрастным тоном сообщила Коломойцева. — Ни документов, ни денег при нем нет.