Чтение онлайн

— Срань Господня! На что я смотрю?

Этих людей избивали, пытали... или убивали.

Откуда у Дерека такие фотографии? Зачем ему эта информация? Почему...

— Нашла то, что искала?

По спине пробегает леденящий страх, и я вздрагиваю от неприкрытой ненависти в его голосе. Захлопываю ящик и поворачиваюсь лицом к нахмуренным бровям и широко распахнутым сверкающим глазам. Огонь, лед и опасность пылают в его пронзительном взгляде, когда он шагает в мою сторону, не сводя с меня пристального взгляда. Движется с таким выражением лица, словно готов разрубить меня на куски и бросить в ту печь. Он яростно поворачивает ключ, закрывая ящик.

— Сначала ты появляешься на моем пороге без приглашения. А потом берешь на себя смелость совать нос, куда не следует, — смотрит на меня с отвращением в глазах, плотно сжимая челюсть. — Кинли, ты хочешь стать детективом? Или что-то другое?

Мой голос дрожит: — Я... я не собиралась. То есть... — пытаюсь придумать правдоподобное объяснение, но не нахожу, что сказать. — Я не собиралась подглядывать. Я смотрела из кухонного окна на деревья и думала, есть ли здесь олени или другие дикие животные. А потом просто увидела это место, и мне стало любопытно посмотреть на то, что, как мне показалось, вероятно, является твоим логовом. Я не планировала совать нос в твои дела.

— И все же ты это сделала.

Он смотрит на меня, не веря ни единому слову, с таким злобным выражением лица, что я вздрагиваю.

На мгновение мы замолкаем, наши глаза встречаются, и я почти верю, что он собирается дать разумный или даже шутливый ответ на то, что находится в ящике стола. Но потом он проводит рукой по волосам, и гнев в его глазах только усиливается, и я жалею, что не дала Кери его адрес.

— Кто они? — выплевываю я. — Мужчины на фотографиях?

— Не твоя забота.

— И почему здесь пахнет так, будто только что что-то горело?

— Я ни черта не чувствую.

Живот скручивает, внутри все переворачивается, когда он смотрит на меня холодным, пустым, как смерть, взглядом. Пытаюсь сделать шаг вперед, но прежде чем мне это удается, его руки обхватывают мою шею, и он прижимает меня к стене с такой силой, что один из портретов падает на пол и разбивается вдребезги.

— Я мог бы свернуть эту прекрасную шею в одну чертову секунду, — говорит тоном, пронизанным чистым злом, — парализовать тебя или еще чего похуже, — ослабляет хватку, но продолжает прижиматься ко мне.

— Ты сумасшедший, — говорю, дрожа от страха. — В одну минуту ты прикасаешься ко мне, а в другую угрожаешь. У тебя не все в порядке с головой, Дерек.

— Мой рассудок тебя не касается, и ты права. Я должен извиниться за то, что зашел туда, куда не следовало. А теперь сделай себе одолжение и иди домой. Забудь, что мы вообще встречались. И если ты такая умная, какой кажешься, то также забудь все, что только что видела.

Задыхаясь, толкаю его в грудь: — С радостью. Отодвинься, и я уйду, — делаю шаг к открытой двери, потом останавливаюсь на секунду. — И знаешь что? Пошел ты к черту! Не знаю, в каких злодеяниях ты замешан, но в одном я уверена. Ты ничем не отличаешься от себя прежнего.

Он смотрит на меня с непреклонной холодностью, словно я антихрист, но при этом добровольно придерживает дверь.

— Молчание — золото, мисс Хант. И разумнее промолчать, чем рисковать стать жертвой.

У меня щемит в груди, и я поднимаю подбородок, не зная, как ответить на леденящую душу угрозу.

— Счастливой жизни, Дерек. Это было по-настоящему.

Когда возвращаюсь к дому, где оставила сумочку и ключи, он не следует за мной, и я не хочу, чтобы он это делал. Все неприятные ощущения, какие только можно себе представить, пронзают мое тело как раскаленные ножи, когда хватаю сумочку, бегу к Altima и покидаю тропу Одинокой звезды.

Во что, черт возьми, я только вляпалась?

Кто этот мужчина, сделавший мое тело горячим и влажным и готовым на все, что он попросит?

И почему шестое чувство подсказывает мне, что нужно обратить внимание на его последние слова, держаться подальше и держать рот на замке?

Он хотел напугать меня, и ему это удалось. Дезориентированная и напуганная, я в полном замешательстве. Тело дрожит, на глаза наворачиваются слезы. В голове проносится миллион мыслей, но одна из них кристально ясна — у Дерека Киннарда есть и другая сторона, не имеющая абсолютно ничего общего с автомобильной промышленностью. Что-то скрытое и зловещее. Я чувствовала это и раньше.

Но теперь уверена в этом.

Не знаю, как мне удается преодолеть сорокапятиминутную дорогу домой, но каким-то образом это делаю. И я все еще жива и дышу, потому что чувствую себя так, будто у меня состояние бегуна, но не в эйфорическом смысле. Скорее, бегу, спасая жизнь.

Вхожу в свою квартиру, запираю дверь и включаю везде свет. Мое лицо липкое от высохших слез, а по позвоночнику все еще ползут холодные мурашки. Я одновременно взбешена и напугана, и не могу думать ни о чем, кроме крови, пыток, смерти и злобы в выражении лица Дерека.

И все же мое тело жаждет его.

Набираю теплую ванну и снимаю одежду, бедра все еще скользкие, тело все еще будоражит запах возбуждения, а разум все еще жаждет. Страстно желает почувствовать, как он входит в меня.

Что, черт возьми, со мной не так?

Неподвижная и ошеломленная, лежу в ванне, пока вода не остывает. После этого кормлю Ангуса, затем включаю телевизор, делаю яичницу, съедаю два кусочка и выбрасываю остатки в мусоропровод. Я не могу есть, не могу сосредоточиться на канале Food Network, не могу делать ни черта, потому что вспоминаю две фотографии, которые только что увидела.

И зловещую, неподдельную ярость в Дереке.

При включенном свете во всех комнатах заползаю в постель, напуганная и несчастная, и ничего не делаю, только ворочаюсь с боку на бок и вспоминаю. Голод в его глазах, когда он покрывал поцелуями внутреннюю сторону моих бедер. Провокационные стоны, когда входил в меня. Как содрогался в момент кульминации.

И двух мужчин, очень сильно мертвых. И кровь... и ужас.

Мечусь в постели, в голове роятся противоречивые мысли, пока, в конце концов, не погружаюсь в изнуряющую дремоту, но только для того, чтобы увидеть кошмары о сексе, смерти, Кейсе и Дереке Киннарде.

Дерек

В отчаянии рву волосы, а в голове все еще бушуют шок, ярость и неуверенность. Боже мой, я поднял руку на женщину и не в интимном смысле.

Но, блядь, я никак не ожидал, что она найдет эти файлы.

Напуганная до смерти, она чуть ли не убегала от меня, ее лицо было белым, как мел, тело дрожало, а полные груди поднимались и опускались, пока я наблюдал за ее исчезновением, размышляя, достаточно ли угрожал, чтобы заставить молчать. Она не имела ни малейшего права поступать так, как поступила.