Чтение онлайн

Какого хрена? Почему она продолжает это повторять?

От слов, которые Рейчел произнесла не раз, а дважды, черный лед пробегает по спине.

Внезапно чувствую себя наивной дурой, и к тому времени, как добираюсь до машины в конце подъездной дорожки, уверена, что страх, пронизывающий тело, — не плод моего воображения, и эта встреча была не для того, чтобы обсудить возможности трудоустройства моей матери. Но, черт возьми, для чего это?

Шон открывает дверь Altima, глядя на меня сверху вниз тем же взглядом, от которого, как и раньше, по спине пробегают мурашки.

— Я знаю, кто ты, Кинли. Ты родственница Кейса Ханта. Так что облегчи нам обоим задачу и скажи, где я могу найти ШД, друга твоего дяди.

Замираю. Откуда он знает Кейса? Что, черт возьми, происходит? Такое ощущение, что я попала в сумасшедший фильм Lifetime или, еще лучше, в кошмар FX. Во что я вляпалась? И этот ШД, о котором он спрашивает... Это не может быть один и тот же человек. Ни за что. Каковы шансы?

Но так и есть. Интуиция подсказывает мне это.

В глазах Шона светится предупреждение, в то время как мое сердце бешено колотится, а каждый сантиметр тела дрожит. Намерения Рэйчел и Шона Эрнандес предельно ясны как надпись на стене.

Этот визит был задуман как предупреждение.

— Друг моего дяди? У Кейса не было гостей, и я не помню, чтобы он упоминал о ком-то с таким именем.

Шон достает конверт из заднего кармана.

— Что ж, может, это поможет освежить твою память. Открой его, когда вернешься домой. Подумай хорошенько. И с умом. И я советую тебе не принимать необдуманных решений, о которых потом можешь пожалеть, — он достает из кармана рубашки визитку. — Позвони мне. И будь осторожна, Кинли, — с этими словами он закрывает дверь Altima и уходит, не сказав больше ни слова.

Какого черта? Если это не было предупреждением...

Беспокойство колышется в груди, а вкусная еда, которую только что съела, неприятно бурлит в животе. Выезжаю с круговой подъездной дорожки и останавливаюсь, как только нахожу подходящее место для парковки. Дрожащими руками практически разрываю белый конверт и вижу чек на 250 000 долларов, подписанный Шоном Эрнандесом.

У меня перехватывает дыхание.

— Боже мой, люди, кто вы такие?

Во что вовлечен Дерек? Как в этом замешаны Шон и Рейчел? Кто такой ШД и есть ли быть хоть малейший шанс, что это один и тот же ШД? И почему, во имя всего святого, я направляюсь к дому человека, который угрожал лишить меня жизни, вместо того чтобы вернуться в квартиру, запереть двери и попытаться понять, как поступить с моральной точки зрения, когда интуиция кричит, что есть очень большая вероятность того, что я... влюбилась в... убийцу?

Это за гранью безумия. Это нелепо, не говоря уже об опасности. Так почему же я так рискую и веду себя так беспечно и глупо?

Потому что я зла. Потому что растеряна и напугана, настойчива и упряма.

Потому что сердце колотится, а внутри все болит при одной только мысли о нем и воспоминаниях о том, как он двигался внутри меня, как его губы прижимались к моим, и о глубоких, горловых стонах, когда он кончал в меня.

К тому же я не сдаюсь без боя. И никогда не сдавалась. Дерек должен мне все объяснить. Сегодня. И мне совершенно плевать, что уже почти десять вечера. Мне абсолютно похуй, есть ли у него женская компания. И меня вообще не заботит, что я, вполне возможно, вступаю на опасный путь.

Я не успокоюсь, пока не выясню, кто были те люди в синих папках и почему меня только что подкупили... даже если в результате погибну.

— А ты знал, что доказано, что такие люди, как мы, обладают экстрасенсорными способностями и, будучи разлученными, могут мысленно искать способы найти друг друга? Это какая-то сложная хрень, да?

— Такие, как мы? Какого хрена, Далтон? Ты просто придумываешь это дерьмо на ходу?

— Нет, чувак. В некоторых культурах однояйцевые близнецы считаются уродами, дурными предзнаменованиями, а когда-то нас даже называли раздвоенными монстрами.

Пот капает с подбородка и стекает по спине, когда поднимаю последние несколько кусков ламината и бросаю их за входной дверью вместе с остальным хламом. Папа как-то сказал, что физический труд успокаивает душу. В то время его слова практически ничего не значили, но по прошествии нескольких лет я понял, что он пытался донести.

Услышав шум приближающегося автомобиля, вытираю пот со лба, а затем сбрасываю с рук рабочие перчатки. Сегодня днем, когда возвращался из хозяйственного магазина, знал, что не будет гостей, и специально оставил ворота открытыми, на случай, если мне понадобится вернуться в город. Обхожу дом сбоку и вижу, как красный автомобиль мчится по узкой дороге со скоростью, превышающей тридцать миль в час. Altima влетает на круговую подъездную дорожку, и тормозит с такой силой, что я бы удивился, если бы карданный вал не повредился, а затем раздается такой сильный удар дверью, с легкостью способный разбить лобовое стекло.

В мою сторону шагает раскрасневшаяся Кинли с длинными распущенными волосами, розовыми пухлыми губами и покачивающимися пышными бедрами. Она дрожит от ярости, нрав кипит, а на лице, блядь, выражение смертельного ужаса.

Она прекрасна.

— Хорошо, что я оставил ворота открытыми. Иначе, полагаю, ты бы проехала прямо через них, и ремонт обошелся бы мне в целое состояние.

— Мне плевать на твои навороченные ворота, секретные коды или на твой чертов банковский счет.

— Я тоже рад тебя видеть, Кинли. Ничто не сравнится с неожиданным визитом разъяренной женщины, готовой нанести удар и закричать.

С дикими глазами, полными слез, она протягивает руку и бьет меня по левой щеке с такой силой, что я отшатываюсь на шаг назад. Она достает из заднего кармана какой-то чек, рвет его на мелкие кусочки и швыряет их в меня.

— Как ты смеешь заставлять своего так называемого друга приглашать меня в гости, чтобы в итоге допрашивать, предупреждать, чтобы я держала рот на замке, и предлагать мне деньги за молчание, как будто я какая-то низкопробная, жалкая любовница, — выплевывает она голосом, пропитанным ядом. — Как благородно с твоей стороны, Дерек.

Чек? Шон предложил Кинли деньги, хотя я так и не сказал последнего слова? Какого хрена? Я в ярости из-за того, что не донес до Шона свои ожидания, ведь утром, черт возьми, он точно узнает, как отношусь к тому, что он сделал.

— Его рук дело. Не мое. И будь уверена, я не давал ему разрешения выписывать тебе чек.

Или я, блядь, так и сделал? Я был настолько не в себе во время этого ужина.

— Да пошел ты до Марса и обратно. Я не верю ни единому твоему слову.