Чтение онлайн

— Хочешь войти?

— Нет. Позволю тебе вернуться к тому, чем ты занимался. Мне также нужно разобраться с кое-какими делами. Прошу прощения за то, что вот так появилась. Это было грубо.

— Что за дела? Искать адреса людей? И являться к ним домой без приглашения?

— Послушай, — говорю мягким голосом, — не позорь меня за находчивость, Дерек, — с незаинтересованностью я могу смириться, но откровенная грубость — совсем другое дело. Я не хочу, чтобы со мной разговаривали свысока, но в то же время понимаю, что заявиться без приглашения так же невежливо, как и его нынешнее поведение. — Я сказала, что сожалею. Если мне нужно сказать это еще раз, то так тому и быть. Извини. Это не свойственное мне поведение.

Он одаривает меня слабой улыбкой, и дразнящим взглядом встречается с моим.

— Не похоже, что ты так уж и раскаиваешься, — он подходит на шаг ближе, а я испытываю отвращение к себе, потому что мне так хочется, чтобы он прикоснулся ко мне, поцеловал или пригласил в дом. — Заходи. Я просто подшучивал над тобой. Здесь нет никого, кроме меня и дикой природы. Это служебный автомобиль. Итак, какое вино ты принесла к круассанам?

Сердце колотится о грудную клетку, жар разливается прямо между бедер, и я уже почти забыла о вине и выпечке.

— Дешевое Шардоне.

— Звучит просто восхитительно.

После еще одной нервной минуты молчания и пристальных взглядов он подмигивает — жест, который, могу поклясться, ощущаю каждой клеточкой своего тела, — и ведет меня внутрь, где первое, что замечаю, — красивые деревянные полы, выскобленные вручную. Насыщенные оттенки дымчато-серого, смешанные с красным и тем, что называю топазным, соединены тонкой нитью белого. Они потрясающие и необычные. На стене слева от меня висят фотографии — несомненно, семейные, — и на мгновение задумываюсь, не спросить ли о них, но не чтобы это выглядело так, будто лезу не в свое дело, поэтому решаю иначе.

Дерек проводит нас через открытую гостиную, оформленную просто, но уютно. Вдоль задней стены тянутся не зашторенные окна, из которых открывается вид на огромную крытую террасу, окруженную лесом из зрелых дубов и сосен.

От вида захватывает дух.

Когда мы добираемся до кухни, заглядываю в другое высокое окно и замечаю, что в нескольких сотнях метров от нас находится небольшая квартира.

— У тебя очень красивый участок. Однако должна сказать, что когда искала его в Google, ожидала увидеть пятиэтажный дворец с вооруженной охраной на лошадях, электрическими заборами и уж точно не Tahoe на подъездной дорожке. Наверняка у тебя есть парочка шикарных Lambo, запертых в одном из дюжины гаражей на заднем дворе.

— У меня нет Lambo. И только три гаража.

— Правда? И нет шикарных дворецких, которые открывают двери?

Он хмурится: — Я что, похож на человека, которому нужен кто-то, кто будет открывать дверь?

— Нет. Конечно, нет, — отвечаю, покачивая головой, дразняще поджимая губы и ощущая разливающийся по телу жар, который пронизывает меня до глубины души, пока стараюсь смотреть куда угодно, только не на изящные V-образные мышцы внизу его живота и причудливые рисунки на руке и груди. — Это было просто предположение. Ведь... ты же мистер Фанат Автомобилей.

— Ложное предположение, как видишь. Выдай что-нибудь подобное еще раз, и окажешься у меня на коленях.

М-м-м... Нет!

Однажды у меня был неудачный опыт чего-то подобного, и я содрогаюсь от этой мысли, наблюдая, как пульсирует жилка на его шее, и представляя, как он прикасается ко мне всеми возможными способами.

— Сомневаюсь насчет порки, но я должна спросить. Почему ты хочешь жить здесь, в глуши, Дерек? Здесь красиво и все такое, но разве тебе не страшно по ночам?

— В глуши, — дразняще повторяет он. — Я выбрал глушь, как ты это называешь, по нескольким причинам. Очевидно, для уединения, но также из-за деревьев. Они красивы, успокаивают и очищают воздух. В самом доме царил настоящий бардак, но я купил его из-за спокойствия, запаха свежести и отсутствия шума транспорта. Большую часть ремонта я сделал сам. И, — добавляет низким голосом, который звучит не только напористо и опасно, но и доминирующе, — меня не так-то легко напугать, мисс Хант.

Удивленно приподнимаю брови: — Отсутствие шума транспорта? Это говорит человек, который зарабатывает на жизнь продажей автомобилей.

Дерек ставит вино и выпечку на стойку, предоставляя кратковременный, но чертовски божественный крупный план своей невероятной задницы.

Готова поспорить на свою любимую сумочку, что он не носит нижнего белья.

— Извини. Я не любитель выпить. У меня нет ни бокалов для вина, ни штопора, — смотрит на Шардоне с отвинчивающейся крышкой, затем достает из белого шкафчика две десертные тарелки и обычный стакан. — Однако у меня есть тарелки, — он наливает вино, и как только его рука касается моей, возникает какое-то наэлектризованное покалывание, отчего его глаза загораются.

— А теперь давайте поговорим о том, почему вы здесь, мисс Хант.

Дерек

— Женщины — чертовски странные создания, — говорит Далтон с серьезным видом. — Я их просто не понимаю. И не уверен, что хочу пытаться.

Вглядываюсь в обеспокоенные глаза брата. Он борется со своей сексуальной ориентацией, но я уже десятки раз объяснял ему, что то, чем он занимается в своей личной жизни, никого, кроме него, не касается. Если им это не нравится, то пусть не смотрят, блядь.

— Не могу сказать, что виню тебя. То, что я знаю о женщинах, — что они непонятные существа, заботящиеся только о том, чтобы их покормили, напоили и позволили победить в споре. Тебе будет лучше без них.

Кинли хмурится: — Нет ничего лучше, чем сразу перейти к делу.

— Я человек прямолинейный, Кинли. Если бы это было не так, мой бизнес не был бы на высоте. Итак, почему ты здесь? Передумала насчет работы?

— Нет. Не передумала. Я здесь потому, что ты заплатил за мою машину, а теперь и за аренду. Это десятки тысяч долларов. Но когда я приглашаю тебя на дружеский ужин, чтобы поблагодарить, ты ведешь себя так, словно готов плюнуть мне под ноги, — она поднимает бутылку вина и наполняет стакан, из которого еще не отпила. — У тебя даже не хватило элементарной порядочности ответить.

Тянусь за потрепанной футболкой с символикой Woodstock, которая висит на одном из четырех барных стульев, и натягиваю ее на голову.

— Садись, — приказываю резче, чем намеревался, затем делаю большой глоток охлажденной воды и указываю на белые кожаных кресла с вращающимися спинками.

— И к тому же властный, — тихо бормочет она, но делает так, как я сказал.

Интересно.

— Думаю, могу посочувствовать женщинам, с которыми ты встречаешься.

Мгновение изучаю ее — эти редкие нефритовые глаза, маленькую ямочку на щеке, изгиб подбородка.