Чтение онлайн

Что было потом? Обряд обручения, проводимый в главном храме Смерти подземной части Цанца некромейстером Гны. Только нет, перед обрядом — ещё одна встреча с Бяшей. Её белое тело стонет и выгибается в руках двоих чёрных наложников — любимых наложников, живших с ней в Цанце, а, не тех обиженных на госпожу «артистов насладжения», которые нынче взъелись на выбор Хафиза, ибо годами ждали её внимания в замке Окс, что на Клямщине.

И вот, наконец — последние, зимние встречи с Бяшей в замке Окс — в замке наслаждений, где между нею и Чичеро, собственно, впервые и расцвело нечто, что можно было бы назвать любовью. Именно по Оксу запомнили посланника Чичеро семеро наложников-артистов наслаждения, идущих ныне рядом с ним к невольничьим рынкам Карамца. Сам посланник наложников невесты запомнил плохо — не слишком значительны эти птицы, чтобы их запоминать.

Запорошенные снегом крыши, обледеневший подъёмный мост, противоположный берег рва, где бродит «дикая охота» — вот что запомнилось в Оксе. И полная открытость перед невестой, и принятие ею троих живых карликов как неизбежности любви к избранному мертвецу. И тройственная страсть возлюбленной, изведанная каждым из карликов: Лимну досталась Лулу, Зунгу — Марципарина, Дулдокравну — Бианка. И краткость счастья с невестой, ибо в Окс Чичеро отпросился всего лишь на месяц.

Отпросился у великана Плюста, хозяина Глюма — ужасного замка-тюрьмы, от пребывания в котором даже у мертвецов поднимаются дыбом волосы. Хитрый Плюст знал, чем удержать своих гостей. У каждого мертвеца он крал киоромерхенную суэниту — ту самую «призрачную шкатулку», куда при введении в посмертие сгружалась мертвецкая душа. Такого хода от вероломного великана мертвецы не ждали, ибо все уставы некрократии гарантировали вечную святость и неприкосновенность их суэнит.

Когда же великан Плюст был повержен силой огненной плети Бларпа Эйуоя, и Чичеро, наконец, покинул Глюм на правах свободного мертвеца, своей возлюбленной невесты он в Оксе не застал. Её вместе с ближайшей подругой — госпожой Кэнэктой — куда-то унёс белоснежный дракон, замаскированный под зимний пейзаж. Опять унёс дракон! Второй случай в личной истории Чичеро, если считать и жизнь и посмертие. О, вечное повторение пройденного!

С тех пор прошло добрых три месяца, весьма урожайных на события: заговорщики сместили официального отца Марципарины с занимаемого поста, в Цанце случилось некрократическое вече, пригласившее в город карликов, Чичеро присоединился к Дрю из Дрона и некромейстеру Гны, взбунтовавшимся против магистра Гру, но главное — передвинулся Порог Смерти. Все места, где Чичеро встречался с милой Бяшей, в одночасье оказались за чёрной стеной. Казалось бы, всякая надежда вновь увидеть возлюбленную осталась в былом, но нет же: прилёт Бларпа Эйуоя на воздушном замке её оживил.

Чичеро не успел толком расспросить Эйуоя о судьбе Бяши, хотя понимал, что тот должен бы о ней знать. Но увы, посланника Смерти сперва захватили иные вопросы, казавшиеся более значимыми (мёртвая разведка, будь она неладна!), а потом его с поличным захватили драконы (ультрамариновый камень из святилища, будь ему… хорошо на прежнем месте!). До постыдного инцидента с камнем Чичеро мог надеяться, что доверяющие ему драконы не станут препятствовать его встрече с Лулу Марципариной Бианкой, коль скоро и её саму они не столько похитили, сколько спасли от ищеек Владыки Смерти. Но нет, не судьба!

Выдворение из небесного замка поставило жирный крест не только на многих начинаниях Чичеро, но и на личных отношениях. Э-эх! Не везёт делах, не везёт в любви, может, повезёт в Смерти?..

— Посланник Чичеро, — вклинился в ход его воспоминаний наложник Джамил, — не иначе, как совокупною ценою предельного напряжения наших воль, нам удалось-таки убедить неразумного Хафиза. Он расскажет!

— Что расскажет? — сразу не понял Чичеро.

— Историю нашей жизни и отношений с прекрасной Оксоляной, конечно, — напомнил тот.

Чичеро приготовился было слушать поэму, но упрямый Хафиз его уведомил, что поэма об Оксоляне им действительно и прочно забыта, а значит, единственное, на что могут рассчитывать заинтересованные слушатели, так это на изложение основных событий данной поучительной истории. Собственно, только это Хафиз и пообещал своим настырным товарищам.

Рассказ о прекрасной Оксоляне уместно начать с её знаменитой бабушки, в честь коей её и назвали. Старая Оксоляна происходила из западных земель — то ли из Отшибины, то ли из Цанцкого воеводства. Известно лишь то, что её в детском возрасте похитили кочевники одного из воинственных племён картау, промышлявших набегами и разбоем в годы Опасного Лихолетья. Потом картау продали девочку торговцам с невольничьего рынка в Карамце, а может быть, выменяли на изящное карамцкое оружие, к которому всегда питали слабость. В Карамц вскоре прибыл царевич из Уземфа, пленился красотой будущей бабушки Оксоляны и выкупил её за большие деньги. Его увлечение длилось столь необычно долго, что он назначил девушку своей любимой женой.

Уземфом к тому времени не одну сотню лет правили мёртвые властители. Само царство Уземф изначально сложилось на основе огромной песчаной пустыни с разбросанными по ней оазисами. Пустыня лежала на перекрёстке торговых путей из Карамца в Южную Эузу, из Западной Эузы в Лопволорое и ещё каких-то менее значимых. Уземф богател и процветал, пока развивалась торговля в сопредельных с ним землях, но после принятия его властителями посмертия в этих богатых местах стало опасно сокращаться население.

Сказать по правде, население сокращалось везде, где посмертие вводилось массово, ведь мертвецы в большинстве своём не могут размножаться, но Уземф с его пустынным ландшафтом и многовековой традицией кровной мести подходил к опасной черте с наиболее полной очевидностью. Ещё бы минуло не более полувека, и от некогда богатейшего царства осталось бы лишь несколько полузанесенных песками оазисов, да горстка мертвецов, слоняющихся между ними под палящим солнцем.

Царевич, который приобрёл бабушку Оксоляны, также в свою очередь принял посмертие и воссел на трон. Но царствовал он недолго — и был последним мёртвым правителем Уземфа. В погибельной распре с претендующим на трон двоюродным братом он сгинул, не оставив после себя наследников мужеского пола. Вот тогда-то на смену мёртвым правителям Уземфа пришли живые правительницы, и бабушка Оксоляны оказалась первой из них.

Царицы Уземфа старались радоваться жизни во всех её проявлениях, поощряли свой народ размножаться и сами подавали пример. Оживилась и торговля, ведь Эуза отбросила то сдержанное неприятие, которое у неё прежде вызывали мертвецы, правящие Уземфом. После смерти царицы Оксоляны на трон претендовал было мёртвый царевич Кучук, но старшие сёстры ему воцариться не дали. Посмертие не делает человека бессмертным, как бы царевичу того ни хотелось, а коварных старших сестёр у него было множество.

Прекрасная Оксоляна, о которой стремились поведать наложники, была младшей дочерью прошлой правительницы Уземфа — царицы Будур. В правление этой особенно любвеобильной царицы большое распространение получили мужские серали. Разумеется, и младшую царевну добросердечная Будур не могла оставить без невольничьей ласки. Основа сераля прекрасной Оксоляны была заложена в тот день, когда девочка впервые увидела свет.

Маленькие мальчики, обещавшие стать первыми красавцами царства Уземф, были собраны мудрыми наставниками на мужской половине одного из секретных дворцов правительницы, отданных под специальные школы наслаждения.

Воспитание этих мальчиков было подчинено одной великой цели — служить украшением жизни прекрасной царевны. Сколько их было в самом начале: тысяча? Две? Они знали, что не каждому из них доведётся прикоснуться к прекрасному телу госпожи, но готовились к этому прикосновению с малолетства. Во славу прекрасной Оксоляны мальчики проходили раннее обучение у прославленных жриц любви в примыкающем к покоям самой царицы Будур монастыре Сладострастия. Им было суждено постигнуть все триста тридцать три премудрости любовной науки и пятьсот пятьдесят пять искусств любовного наслаждения, а притрагиваться к оружию строго запрещалось, ибо оружие делает мужчину грубым.

Жрицы любви нещадно отбраковывали не оправдавших доверие мальчиков, а по мере того, как они достигали подросткового возраста, требования к их красоте, уму, артистизму, ловкости и выносливости резко возрастали. Для встречи с госпожой жрицы отобрали всего девятерых: Зарина, Джамила, Гюзель-Саида, Хафиза, Зухра, Лейна, Зульфио, Гюльча и Атая. Этим счастливцам удалось провести с госпожой счастливейшие годы своей жизни и ежемоментно радовать её вершинами своего сладостного ремесла.

А как хороша была прекрасная Оксоляна! Глаза, подобные заморским фиалкам, ланиты, точно цветки лотоса, перси, соперничающие с дынями на базарах Карамца. И как она двигалась, разметавшись по коврам, устланным её неустанными любовниками! В круглосуточных забавах с нею девятеро счастливцев забывали о том, кто кому приходится рабом, а кто госпожой, всех уравнивала страсть!