Чтение онлайн

Входная дверь будет непростой задачей. Я могу перенести все на другую сторону, но это нелегко. Я выглядываю в окно. Это будет сложнее, чем я думал.

Я маяк для Мертвых даже в лучшие времена. И это на другой стороне. Здесь я чертово барбекю на костре с мигающей неоновой вывеской "ПРИЯТНОГО АППЕТИТА".

Они выстраиваются в очередь, чтобы попробовать. Двор быстро заполняется бродягами. Стайки их уже у дверей и скапливаются у окон. Когда они замечают меня, целая толпа начинает колотить в стекло, завывая и визжа.

Они не заходят внутрь, несмотря на то, что большинство из них могут проскользнуть внутрь, даже не подозревая, что здесь есть здание. Я вытягиваю шею, чтобы взглянуть на внешнюю сторону двери, и замечаю пульсирующее фиолетовое свечение. Так вот как выглядят обереги с этой стороны. Это хорошо. Значит, у меня есть еще немного времени, чтобы придумать, как отсюда выбраться.

Я слышу рычание позади себя и понимаю, что заговорил слишком рано. Я оборачиваюсь и вижу Гориллу. Вернее, то, что от него осталось. Он стоит там, где умер: худой, изможденный, древний. Но это только видимость. Он такой же опасный и злобный, как и любой другой призрак.

Он бросается на меня, обезумев от желания и голода. На самом деле от него мало что осталось. Наверное, не с чего было начинать.

Я пригибаюсь и отскакиваю в сторону, радуясь, что он пробыл рядом недостаточно долго, чтобы понять, что ему больше не нужно двигаться, как живому человеку. Он падает на землю, перекатывается, отталкивается для следующего паса. Его костлявые пальцы скользят по моей спине, когда я уворачиваюсь от него, обжигающий холод пробирает меня до костей.

Я падаю на землю в приступе агонии. Холод распространяется по моему телу подобно взрыву и так же быстро исчезает, оставляя меня потрясенным и онемевшим. И все это от одного прикосновения.

Он идет на меня. Теперь я легкая добыча. Ко мне начинают возвращаться чувствительность ног и рук, но я не смогу достаточно быстро убраться с его пути.

Я мало что могу здесь сделать. Я должен сохранить ту силу, которая у меня еще осталась. Я отрезан от источника силы на другой стороне, и я потратил много сил на то заклинание в офисе и на прыжок сюда. У меня заканчиваются мои собственные резервы, и они быстро истощаются. Было бы ужасно, если бы у меня не осталось денег, чтобы вернуться домой. К счастью, у меня есть пара козырей.

У меня на коже так много зачарованных чернил, что я забыл, для чего они нужны. Когда-то у меня все было записано, но я потерял список при пожаре в машине около пяти лет назад.

В частности, я подцепил одну из них в индейской резервации в Монтане ворон-убийц у себя на груди. Они постоянно меняют окраску и форму, количество и размер. Только что они были в виде буквы V на моей груди, а на следующий день осталась только одна, а остальные переместились в промежутки между другими татуировками. Им нравится передвигаться. И им действительно нравится, когда их отпускают.

Я тихо насвистываю короткую мелодию, которой научил меня художник. У меня в груди что-то разрывается, как будто я теряю слой плоти, и я кричу от боли.

Птицы вырываются из моего тела, разрывая рубашку, и разлетаются черным визжащим дождем. Они кружат вокруг призрака, клюя и разрывая его, как призрачные пираньи. Я никогда раньше не использовал их против мертвецов. Не был уверен, что это сработает. Не знал, что они питают слабость к эктоплазме.

За считанные секунды они превратили его в клочья бесплотного дыма. Я не знаю, ушел ли он. Сомневаюсь в этом, но, если повезет, пройдет некоторое время, прежде чем мне снова придется беспокоиться о нем.

Вороны немного покружились, а затем исчезли. Я расстегиваю свою испорченную рубашку. С другой стороны, они бы продержались дольше. Здесь они продержались меньше минуты. Это говорит о том, что у меня у самого не так много времени.

Они вернулись к тому, с чего начинали, но теперь это просто чернила. Магия, которую я вложил в татуировку, иссякла. Если прикосновение одного призрака могло так сильно навредить мне, то я ни за что не справлюсь с толпой снаружи. Облажаюсь, если останусь здесь, облажаюсь, если вернусь. Мне нужно что-то, что отвлечет их внимание от меня.

Мне в голову приходит очень неприятная мысль. Я знаю, что делать. Я уже делал это раньше. Я нахожу окно сбоку. Я нажимаю на защелку, пытаясь её открыть. Дело не только в том, что она как будто застряла, за нее трудно ухватиться, как будто погружаешь руки в грязь.

Я начинаю колотить по ней прикладом пистолета, и через несколько секунд она со щелчком открывается. Я оглядываюсь, не подходит ли кто-нибудь из людей Гриффина. Они не могут слышать, что я делаю с этой стороны, но могут слышать все, на что я воздействую с другой.

Некоторые из них разбежались, я полагаю, искать меня в других частях дома. Некоторые все еще болтаются здесь, ожидая моего возвращения или нет, я не знаю. Кажется, никто не заметил, как открылась задвижка. Я стараюсь не пытаться открыть окно. Возможно, потребуется приложить некоторое усилие, но я не хочу нарушать защиту дома. Во всяком случае, пока.

Держа одну руку на раскрытой опасной бритве, а другую на дверной ручке, я жду у входной двери, пока не увижу, что ко мне направляется один из людей Гриффина. С этой стороны они все кажутся мне одинаковыми светящиеся сгустки в форме людей. Может быть, мне повезет, и одним из них окажется Гриффин. Есть несколько дразнящих моментов, когда один из них оказывается почти в пределах досягаемости, но не совсем. Выбор времени для этого будет непростым, и я не могу позволить себе все испортить.

Наконец один из них подходит достаточно близко, и я возвращаюсь в мир живых. Происходит взрыв света, звука и жизни. Я чувствую, как магия возвращается, как все вокруг наполняется красками. Когда я внезапно появляюсь, раздаются крики, а оружие достается из кобуры.

Я обхватываю парня за шею, пинком открываю входную дверь и возвращаюсь на сумеречную сторону. Забираю его с собой. Силы, которую он использует, достаточно, чтобы у меня закружилась голова, и я действительно не знаю, хватит ли мне сил вернуться обратно. Он этого не ожидает. Вероятно, он этого не заслуживает. Черт возьми, не так много людей этого заслуживают. Я пользуюсь его удивлением и дезориентацией от перевода.

— Извини, чувак. Ничего личного — говорю я, быстро проводя опасной бритвой по его шее, и артериальная кровь брызжет высоко в воздух. Я разворачиваю его и выбрасываю в открытую дверь.

Призраки сходят с ума. Они обрушиваются на него бурлящей массой любви, как пираньи. Разрывают его на куски, выпивают его жизнь. Когда они покончат с ним, у него не останется ничего, что могло бы привести его в загробную жизнь, которая, возможно, его ждет. Они съедят его душу.

Мне не терпится увидеть процесс. Я уже видел это раньше. После того, как машина взорвалась на складе Будро, я зашел внутрь и обнаружил его разорванным и изломанным внутри. Я вытащил его, едва сознающего, уже умирающего, в ночь. Швырнул его на все еще дымящийся капот машины.